И я действительно был спокоен. До начала боя. Если до него я был раздражен отношением Коги к кендо и к своим соперникам, то после начала… даже не так. Еще до команды судьи о начале боя я почувствовал воздействие на себя магии. Сонливость, вялость, апатия… и жжение под лопаткой, где расположена защитная татуировка. У меня на спине – две татуировки, невидимые для глаза обычного человека, одна – против ментального воздействия, другая – против физического. Они не смогут защитить от чего-то серьезного, но заклинания среднего и средне-высокого уровня для меня не проблема. И не только заклинания – огнестрельное оружие, к примеру, тоже. Долго под пулями я стоять не смогу, но уж пару автоматных магазинов в упор выдержу. Проблема моя была в том, что магическое воздействие, направленное на меня в тот момент, было явно выше среднего уровня. Татуировка еще как-то справлялась, но эффект уже начал проходить сквозь защиту. Самое пакостное то, что она не выдержит до начала боя. Или падет сразу после.
Для меня это не было проблемой. Для адептов Воли маги вообще не сильно большая проблема, а вот у предыдущих соперников Коги шансов оказать хоть какое-то сопротивление особо и не было. Что меня реально взбесило.
– Хаджимэ! – дал отмашку судья.
Защита пала, но моя Воля была сильней, и когда Кога приблизился, уже замахнувшись мечом, я нанес всего один удар. Быстрый и мощный горизонтальный в корпус, отчего противник отлетел обратно на свою позицию, где, свалившись на ринг, и замер.
– Ямэ! – остановил бой судья.
Секунда, другая, и вот он машет руками, стоя на колене рядом с Когой. Ничего, насмерть я не бил, не отморозок, поди, так что отделается отбитыми внутренностями и парой сломанных ребер.
В одной из гостиниц Токио на просторной кровати лежал бледный подросток, окруженный рунными кругами, парящими прямо в воздухе. Рядом на стуле сидел хмурый отец парня, к которому подошел пожилой мужчина.
– Ну как он? – спросил подошедший.
– Жить будет. Окава явно не собирался бить насмерть. Узнал, что хотел?
– И да, и нет. Он точно не использует артефакты, так что нас это более не волнует, но вот что именно дает ему такую скорость и силу, мы не узнали.
– Знаешь, отец, – повернулся к нему сидящий мужчина, – если ты когда-нибудь решишь вновь поиграть с одним из великих родов, действуй сам, а детей не трогай. Иначе, клянусь богами, я точно встану на сторону твоего брата, и ты попрощаешься с постом главы рода.
Я стал двукратным чемпионом летнего национального турнира по кендо. Зимний национальный был не так популярен и обычно выносился за скобки. Как и остальные достижения, типа региональных, префектурных и так далее турниров. Двукратным чемпионом последний раз становился старший брат Изуро Хару, которого я сегодня победил, и сделал это он пять лет назад. Последний трехкратный чемпион получил свои титулы лет двадцать назад. Надеюсь, я смогу повторить тот результат.
После победы объявились репортеры, жаждущие получить интервью у чемпиона. Так-то я не против, но фото– и видеокамеры меня напрягали, так как я не был подготовлен и знать не знал, как выгляжу со стороны. Впрочем, уже дома я прочитал пару журналов и посмотрел на себя на экране телевизора. Знаете, я не склонен к самолюбованию, но мне понравилось. Достойный молодой человек, и пафоса ровно столько, сколько нужно. Я определенно крут.
В качестве награды от Сумирэ-тян я получил ее всю. Около года мы с ней встречаемся, и лишь сейчас я дорвался до самого сокровенного.
Ямада-сэнсэй выполнил мою просьбу и не лез с расспросами, хотя тот мой завершающий удар явно отличался по силе и скорости, что я использую обычно. Наедине он тоже ко мне не лез, лишь один раз затронул эту тему, упомянув, что дома я должен ему все рассказать. Дома так дома. Когда мы вернулись в свой город, пара дней каникул у нас еще оставалась, так что я не стал тянуть кота за хвост и в тот же вечер навестил старика, в очередной раз отметив уют и спокойствие его додзё.
– Итак, – устроился напротив меня за столиком Ямада-сэнсэй, – не будем ходить вокруг да около. Ты явно сильней, чем хочешь казаться, но скрываешь это. Почему? И как это соотносится с твоим заявлением об отсутствии у тебя таланта?
– Я должен сразу предупредить вас, сэнсэй: сказанное мною сейчас должно остаться между нами.
– Само собой, – отмахнулся он.
– Потому что вам сначала не поверят, – продолжал я, – а если начнут верить, то вы тихо-мирно исчезнете.
– Даже так? – усмехнулся старик.
Он, похоже, просто не верит мне. Видимо, возраст играет свою роль. Что ж… Вытянув вперед левую руку, я достал из пространственного кармана свою катану. Ямада-сэнсэй даже не дернулся, но брови у него взлетели очень высоко.
– Смотря кто вами займется, – ответил я на его усмешку. – Если правительство, то да – исчезнете. Просто у них нет способов изменить вам память. Конечно, сначала с вами попытаются договориться, но если будете настаивать и кричать о моем рассказе на весь мир – исчезнете. Но это максимально плохой вариант, на деле все будет куда проще – к вам придет мой дядя и изменит память.
