– Именно, – кивнул дядя. – Даже среди потомственных магов специализация сильно скачет, и не факт, что в этом… изделии кто-нибудь другой распознает артефакт. Я-то ладно, у меня мама – фанатка артефакторики плюс… Плюс не забывай – вещи тоже имеют свое качество и сложность изготовления. Конкретно этот нож, – покачал он головой, – очень высококачественный артефакт, и магические структуры профану не увидеть. Да и магическое зрение – это так, – помахал он ладонью, – что-то вроде бинокля по сравнению с необходимым в нашем случае микроскопом. А ведь даже микроскопы бывают разные. Условно выражаясь, – дополнил он. – В мире много всяких магических вещей, которыми пользуются простые люди, при этом даже не догадываясь об их истинной сути.
Но самый забавный случай произошел в павильоне новоделов. Там современные кузнецы хвалились своим мастерством и фантазией, подчас вытворяя такое, что и оружием-то уже не назовешь.
– Я понимаю, – остановился дядя возле одного из стендов, – что мастерство требует жертв, но тут вы, пожалуй, переборщили.
– Не совсем понимаю вас, – ответил японец среднего возраста.
Одет он был в традиционное кимоно серого цвета и выглядел весьма представительно. И не скажешь, что кузнец.
– Не стоит вкладывать в свои изделия часть души. Не так часто, во всяком случае.
– Только так можно сделать настоящее произведение искусства! – ответил кузнец напыщенно.
– И помереть лет в пятьдесят, – покивал дядя.
– Что? – не понял мужчина. – Вы о чем вообще?
Тут уже дядя посмотрел на него удивленно.
– Каждый раз отщипывая от души кусочек и вкладывая его в меч, вы укорачиваете свой срок жизни.
– Вы сумасшедший, незнакомец-сан? – вскинул брови мужчина.
– Так, – потер переносицу дядя. – Давайте еще раз. Государство знает, что вы маг?
– Шли бы вы своей дорогой, незнакомец-сан, – ответил мужчина подозрительно. – Не приставайте ко мне со своим бредом.
– То есть, – вздохнул дядя, – этого не знаете даже вы сами. Ну просто отлично. А ведь у вас явно какая-то способность.
– Идите отсюда, – помахал ладонью мужчина. – Не мешайте другим.
– Яре-яре[30], – покачал головой дядя. После чего просто щелкнул пальцами, и вокруг нас возникла неестественная тишина. – Послушай меня, кузнец, – загорелись синим его глаза. – После окончания выставки ты завершишь свои дела и будешь ждать меня там, где ты сегодня ночуешь.
И вновь щелкнул пальцами, возвращая звук. Мужчина после второго щелчка несколько раз быстро моргнул и, опять уставившись на нас, произнес:
– Валите отсюда, иначе я позову полицию.
Ну мы и пошли. Установку он получил и будет дожидаться дядю у себя дома. Ну или в номере гостиницы, в общем, там, где он сегодня ночует.
– А мечи у него и правда отличные, – произнес я, когда мы отошли подальше.
– И очень дорогие, – подтвердил дядя. – Этот человек даже не представляет, насколько дорогие вещи сделал. Если бы твой меч делали из подобной заготовки, он был бы раз в десять лучше. Обязательно скуплю у него все.
– Пока он ничего не знает? – усмехнулся я.
– Конечно, – усмехнулся он в ответ. – А если серьезно, этого человека надо прибрать себе, если так можно выразиться. Посмотрим, как пройдет наш сегодняшний разговор, но, думаю, смогу убедить его переехать в наш город.
И сумел. Я бы удивился, будь иначе. Всего через месяц после того случая в нашем квартале поселился новый жилец, открывший кузницу в пяти минутах ходьбы от нашего дома. Звали этого человека Сугихара Шо, и мечи у него, как я говорил раньше, получались просто отпадные. Интересно еще то, что к нашему кузнецу просто повалили райбу-ко. Вы не поверите, но даже Когарасу-Мару разговаривал с ним уважительно. Как выяснилось, самый первый райбу-ко так и появился – был выкован простым человеком, который вложил в него свою душу. После этого им еще несколько сотен лет убивали разумных, и в какой-то момент меч осознал себя. Я, когда услышал эту историю, сразу вспомнил меч учителя. Бог его знает, сколько ему осталось до способности перевоплощаться в человека, но осознать он себя, как по мне, уже успел. Словом, живое оружие устроило паломничество в наш город, дабы взглянуть на того, кто так похож на их самого первого создателя. Никакого преклонения – простое любопытство и уважение.
