Глеб хохотнул, и мы тоже заулыбались. Даже расстроенный из-за Инги Рыжий не смог сдержать улыбку. Мы устали, были напуганы, но могли поддержать друг друга, несмотря ни на что. Это ли не настоящая дружба?
«Толстый и его свора могли нам только навредить», – упрямо повторил про себя я.
Взглянул на все еще грустного Рыжего и тихо, так, чтобы никто, кроме него, не слышал, сказал:
– Инга не такая уж и дура, она поймет, что ты был прав, когда заметит чертовщину.
– Я боюсь, не было бы поздно, – ответил он.
– Она будет начеку. Уже начеку. Вы встречались, она тебя хорошо знает и понимает, ты не стал бы заливать. Дай ей время.
– Она думает, мы все спятили.
– Так думает Толстый, а ей, как и остальным, он просто промыл мозги. Но все встанет на свои места, вот увидишь.
– Мне бы твою уверенность, Слав.
Я улыбнулся. Мне бы самому уверенности не помешало. Я мог говорить что угодно, поддерживать ребят, но сам ни в чем не был уверен. Иногда умение блефовать тоже бывает полезным.
– Мы со всем справимся. Будем держаться вместе, и все получится.
– Хорошо, – наконец искренне улыбнулся Рыжий.
Вечер кино прошел в тихой и дружеской обстановке, но, кажется, мы все осознали, что подобный досуг не приносит нам желанного успокоения. Мы не разговаривали о чертовщине Вороньего Гнезда, но все равно каждый об этом думал. В итоге договорились взять паузу на пару дней, чтобы отдохнуть, пораскинуть мозгами и, возможно, набрести на идею, что делать дальше.
На следующее утро, узнав, что у меня нет никаких планов на день, бабушка заметно повеселела. Я знал, что она любит проводить со мной время, и это грело душу. Захотелось сделать для нее что-то большее, чем поливка огорода и рисунок на воротах, поэтому после обеда я все же отправился к соседу Косте. Тот мою идею принял с энтузиазмом. И, кажется, даже зауважал меня.
– Весь забор менять не нужно, он добротный, только здесь дыру залатать и ниже, на картофельном огороде, – резюмировал Костя, окидывая взглядом фронт работ.
– В гараже у бабушки есть жерди и доски. Посмотришь?
– Да, пойдем.
Мы вернулись во двор, где стоял зеленый деревянный покосившийся гараж. От времени он немного осел в землю, но все еще функционировал. Внутри хранился советский мотоцикл или, если сказать точнее, то, что от него осталось. Колеса давным-давно исчезли, железная рама проржавела, а из дырявого дерматинового сиденья торчал изъеденный мышами поролон. Скорее всего, он принадлежал отцу или дедушке. Я не спрашивал об этом у бабушки, потому что от одного вида этого мотоцикла у меня начинало щемить сердце.
В одном углу располагалась кладка кирпичей, в другом – были аккуратно сложены доски и жерди. Не новые, пахнущие опилками, а уже посеревшие, но еще годные.
– Я рад, что ты стал помогать Анне Петровне. Уже не тот задохлик-горожанин, каким приехал.
– Ну да, за полтора месяца она знатно меня откормила.
– Да я не об этом. Хотя то, что ты немного набрал, тоже хорошо. Меньше стал на задохлика походить.
– Спасибо… наверное, – почему-то неловко ответил я. И чтобы не показывать Косте свое смущение, сразу спросил: – Мне что делать? Молотком орудовать я умею, но не знаю, как лучше дыры латать.
– Ничего-о-о, – протянул он. – Научим.
Починка забора шла гладко. Забивая гвоздь за гвоздем и обливаясь потом от тяжелой работы и жары, я хотя бы на время отделался от дурных мыслей. Труд оказался лучшим лекарством от апатии. Стук молотка по дереву, напряжение в мышцах при распиле жердей ножовкой и результат проделанной работы – все это подействовало на меня, словно волшебный эликсир. Даже дышать будто стало легче.
– Ну теперь ни один козел не пролезет, – довольно пробормотал я себе под нос.
– Козел? – переспросил Костя, жуя сорванную травинку.
– Да заглянул тут один рогатый. Напугал меня до чертиков.
– Козлов-то чего бояться? – усмехнулся он, но, возможно вспомнив, что я городской, быстро добавил: – Хотя с непривычки и правда страшно, наверное. Но хотя бы не свиньи.
– А что, свиньи страшнее? – спросил я, чувствуя мурашки на пояснице.
– Противнее. Они же, если залезут, все на своем пути рылом перепашут. К нам как-то на картофельный огород одна пожаловала, мы только картошку посадили. Подчистую все сожрала, пришлось быстро латать забор и повторно все засаживать.
– Паршиво.
– Ага. Зато урок мне на всю жизнь, что вовремя нужно следить за хозяйством.
Костя открыл трехлитровую банку компота, которую принесла нам бабушка, и отпил.
– Дров бы на зиму заготовить, – напившись, сказал он. – Ты не спрашивал у Анны Петровны, когда она собирается покупать машину?
– Машину? Бабушка?
– Машину дров, Слав, – хмыкнул он. – Расколоть их надо будет и перетаскать в дровник. Пока ты в город не уехал, займись этим. А то потом Анне Петровне придется нанимать работяг, а пенсия-то небольшая.
– Хорошо, так и сделаю.
