Сделки Маркуса в принципе точно такие же. Разве что масштаб другой. С миллионом наличных в кармане Маркус и двое его ребят могут купить целую машину наркоты по оптовым ценам. Чистого ЛСД на миллион долларов можно купить столько, чтобы заполнить маленькую бутылку из-под воды. Объем героина на ту же сумму легко поместится в багажник обычного седана. Для кокаина понадобится использовать еще и заднее сиденье. Для перевозки марихуаны придется взять пикап. Продавец не станет задавать вопросов о происхождении денег в вакуумной упаковке. Просто заберет их и помашет на прощанье ручкой.
Вот и все.
Спустя тридцать часов в городе станет на одного наркодилера меньше. Когда таймер отсчитает последние секунды, поставщик Маркуса окажется обладателем десяти с чем-то тысяч бесполезных стодолларовых бумажек, а сам превратится в живой маяк для федералов. Смириться с потерей миллиона в форс-мажорных обстоятельствах дилеры уровня Маркуса еще могут, но вот выстоять в схватке с агентами спецслужб даже им вряд ли удастся. Маркус грабил казино не потому, что хотел денег. Он хотел получить оружие. Маркус не крал у казино. Нет.
Он крал у картеля.
– Ты меня разыгрываешь, – сказал я.
Маркус чуть подался вперед.
– Для тебя это всего лишь работа по зачистке. В какое дерьмо вляпался я, не имеет значения. Я плачу тебе не за ограбление. И не за то, чтобы ты вступал в разборки с казино. От тебя мне нужно одно: сделай так, чтобы Риббонс не скрылся, не дал себя поймать и доставил деньги в назначенное время. Ты – моя страховка, Джек.
– Да ты сумасшедший.
– Ты хоть представляешь, сколько народу курит мет на Севе-ро-Западе? – спросил Маркус. – Да все поголовно. Спрос гигантский. Чистый кристалл идет от шестидесяти до девяноста за грамм. Вдвое дешевле кокаина, зато оборот в пятьдесят раз больше, – и это с товаром среднего качества. И вот за этот оборот я готов бороться. Пусть я покупаю товар вдвое дороже, чем на границе, ты прикинь, какая прибыль. Речь идет о восьмизначных цифрах! Только на одной этой сделке! Тем более что мой главный конкурент парится на нарах, если вообще еще жив… Я смогу открыть полдюжины новых лабораторий. Возьму под контроль каждую подворотню отсюда до Сан-Франциско. За полгода сто тысяч долларов, которые я заплатил Морено, обернутся индустрией стоимостью семьдесят пять миллионов. Я не шучу, когда говорю про большой куш. То, что лежит перед тобой, – малая песчинка. Этих песчинок будут горы.
Я долго смотрел на пачку денег.
– Лично мне один черт, покупаешь ты готовый мет или варишь его сам, – сказал я. – Я не занимаюсь наркотой. Ты знаешь мои правила. Я работаю по наличке и антиквариату. И никаких исключений.
– Почему ты решил, что у тебя есть выбор?
– Потому что сейчас я уйду отсюда живым, – сказал я. – И за мной по-прежнему должок.
Маркус пожевал губу и смерил меня испепеляющим взглядом:
– Мой самолет ждет тебя, чтобы доставить в Атлантик-Сити. На месте мои люди обеспечат тебя всем необходимым. Если не хочешь входить со мной в долю, просто найди деньги и позвони мне. Я сам решу, что делать дальше. Мне нужно, чтобы ты зачистил поляну, пока не истекли эти чертовы сорок восемь часов и меня не закрыли. Я не собираюсь загреметь в тюрягу из-за того, что Морено схлопотал пулю. Что потом будет с тобой, меня тоже мало волнует. Все, исчезни. Когда все сделаешь, мы в расчете. Идет?
Маркус посмотрел мне в глаза, потом перевел взгляд на стопку денег. Пальцем он подтолкнул одну из пуль; она покатилась ко мне и упала со стола.
Я сжал губы.
– Мне не нравится твое новое лицо, – сказал Маркус. – Слишком уж невинное.
Я вернул пулю на стол.
– Почему ты думаешь, что, если деньги взорвутся, тебе конец?
Какое-то время Маркус молчал. Собственно, отвечать он был не обязан. С кухни доносился неясный шум. За стойкой бара хлюпала кофеварка. Когда Маркус заговорил, его слова прозвучали сухо, как выстрел:
– У меня сделка с Волком.
Я должен кое-что объяснить. Маркуса я презираю всем своим существом. Но он сказал правду: на мне висел долг.
Это случилось пять лет назад, в связи с так называемой Азиатской рокировкой. Чтобы обсудить предстоящую операцию, Маркус пригласил семь человек, в том числе меня, в курортный отель в Орегоне. Речь шла о краже века, на кону стояли огромные деньги, и он нуждался в отборной команде. Я занимаюсь своим ремеслом лет с четырнадцати, но подобной чести удостоился впервые. Это был единственный раз, когда я нарушил свою систему строгой анонимности. Маркус прислал мне сообщение на один из почтовых ящиков, затерянных в лабиринтах Сети, и я отправился на встречу, ничего не зная о будущей работе. Я понятия не имел о том, что меня ожидает. И приглашение принял исключительно потому, что в письме упоминалась Анджела, мой наставник. Вроде как она собиралась присутствовать на этом сборище. И действительно, подъехав к увитому плющом входу, я увидел ее. Она стояла и курила. Со дня нашей разлуки прошло, наверное, полгода. Я улыбнулся ей из окна лимузина.
