Призрак полностью

Я отыскал кофеварку и уже собирался засыпать в нее кофе, когда услышал мягкий стук каблуков по ковру. Анджела. Почему-то сразу вспомнилась наша первая встреча.

Когда она взяла меня под свое крыло, мне только что исполнилось двадцать три. Нельзя сказать, чтоб я в то время был так уж крут. Если честно, я представлял собой полное ничтожество. Мальчишка из Лас-Вегаса, не поладивший с обществом и напрочь лишенный каких-либо способностей или талантов. Я пару лет отучился в колледже Сент-Джон в Аннаполисе, штат Мэриленд, но так и не обзавелся друзьями. Ничем, кроме учебы, я особенно не интересовался. Ни к чему не стремился. Так, сидя на лавочке в парке или устраиваясь поспать на заднем сиденье своей машины, смутно мечтал о том, как в один прекрасный день ограблю банк. Как всякий любитель, я делал много ошибок. Анджела научила меня всему. В первую очередь – осторожности. Чтобы стать невидимкой, следует оборвать все связи с обычным миром. Однажды ночью она раскалила на плите сковородку, а мне велела сунуть в рот ремень и закусить его. С ее помощью я поочередно прикладывал подушечки пальцев к раскаленному металлу, пока не образовалась рубцовая ткань, скрывшая отпечатки.

– Не поздновато для кофе? – спросила она.

– Все равно не засну, – сказал я.

– Тогда мне двойную порцию сахара.

Она села на диван. Я чувствовал на себе ее взгляд, хотя и стоял к ней спиной. Я залил в кофеварку воды и нажал кнопку. Кофеварка заурчала, по капле выпуская жидкость. Она сидела молча, а я ждал, пока сварится кофе. Лампочка погасла, я всыпал в ее чашку два пакетика сахара и разлил горячий кофе.

– Ты что-то тихий сегодня, – сказала она.

– Никогда не был в этом городе.

– Нет, – сказала она. – Дело не в этом.

Я передал ей чашку и сел за письменный стол у окна. Я смотрел, как она помешивает в чашке кофе, заглядывая в нее, словно пытается там что-то прочесть.

– Что тебе известно о Маркусе? – спросила она.

– Работает с размахом. Все уходят от него богатыми.

– А о нем самом ты что-нибудь знаешь?

– Нет, – ответил я. – Не больше, чем о тебе, хотя мы знакомы почти восемь лет. Ты знаешь о нем что-то, что неизвестно мне?

– Я знаю, что он далеко не дурак, – сказала она.

Я кивнул:

– Похоже, он все просчитывает до мелочей. Мне это нравится. Он производит впечатление человека, который знает, что делает.

– Но ведь ты не знаешь наверняка, знает ли он, что делает. – Ты права.

Она поставила свою чашку на стол. Закинула ногу на ногу, поджала губы и как будто о чем-то задумалась. Казалось, она хотела что-то сказать, но не находила слов и вообще сомневалась, стоит ли заводить разговор.

– Это я рассказала ему о тебе, – наконец произнесла она.

Я молчал.

– Он сказал, что нуждается в свежих силах, и я дала ему адрес твоей электронной почты. Не думала, что ты откликнешься. Подозревала, что даже не станешь открывать письмо. Ты ведь ненормальный. Отказываешься от дел, о которых другие могут только мечтать. Вот я и решила, что написать-то он тебе напишет, но ты не ответишь. Сидишь себе, думала я, где-нибудь в Средиземноморье, читаешь книжки или перерисовываешь старинные римские фрески… Пока не подвернется что-нибудь особенно интересное.

– Но я здесь, – сказал я.

– Да, ты здесь. И я не понимаю, радоваться мне этому или огорчаться.

Я уставился в свою чашку. Анджела уперлась каблуком в ковер. Я ждал, что она продолжит свою речь, но она молчала, словно заблудилась в собственных мыслях.

– Я хочу, чтобы ты нарисовал мне долларовую банкноту, – будто очнувшись, произнесла она.

– Что?

– Прямо сейчас. Нарисуй мне купюру достоинством в один американский доллар.

– Виртуально? Или на самом деле?

– На самом деле. Ты каждый день видишь эти бумажки. Держишь их в руках. Я не требую идеального сходства с оригиналом. Нарисуй, как сумеешь.

– Но зачем?

– Считай это частью обучения.

– Я не силен в подделках.

– Я не прошу тебя подделывать долларовую банкноту. Я прошу ее нарисовать.

– А в чем разница?

– Меня интересует твое представление о купюре в один доллар. Считай это упражнением на тренировку памяти. Вот мне, например, достаточно одним глазом взглянуть на карту, и я ее мгновенно запоминаю. Но это не врожденный дар. Я этому научилась. Рассматривала сложные схемы и по памяти копировала их. Кстати, это совсем не так легко. Но тебе следует этому научиться. Начни с долларовой банкноты. Вот, у меня даже ручка есть подходящего цвета.

Она открыла сумочку, достала зеленый фломастер и положила его на стол рядом со стопкой почтовой бумаги. Я уставился на нее. Она уставилась на меня.

– Хорошо, – сказал я.