Кровавые следы могут много о чем рассказать: главное – уметь их читать. В момент выстрела Морено, должно быть, сидел в машине, на водительском месте. Лобовое стекло было все в мелких и уже засохших брызгах, из чего я вывел, что стреляли сзади. Прикинув, под каким углом летели брызги, я определил, что пуля, очевидно, пробила средний мозг и вышла через лоб. Сила удара была чудовищной, и смерть наступила мгновенно, свидетельством чему служило отсутствие вторичного кровотечения. Стреляли из крупнокалиберной винтовки с оптическим прицелом.
Определить, где чья кровь, в таком месиве было нелегко, но мне это удалось. На водительском сиденье, слева, запеклась лужица крови, вокруг которой виднелись крупные, миллиметров семи в диаметре, бурые капли. Значит, Риббонс был ранен. Я догадался, что он выбросил тело Морено, но, прежде чем сесть на водительское место, сам получил пулю. Поиски в машине ни к чему не привели. Из этого следовало, что в Риббонса стреляли на улице.
Я попробовал поставить себя на его место. Закрыл глаза и почувствовал, как меня захлестывают паника и боль. Риббонс рванул из ангара, ведомый инстинктом. Размышлять он в ту минуту не мог, но помнил план отхода, засевший у него в голове.
Я внимательно осмотрел машину. И сейчас же обнаружил следы взлома. Между стеклом водительского окна и уплотнителем были заметны следы инструмента, которым вскрывали замок. Машину они угнали, это ясно, и собирались избавиться от нее сразу после ограбления. В подставке для стакана осталась пустая пинтовая бутылка из-под дешевого бурбона.
От вони я заткнул нос. Так иногда пахнет в машинах со сломанным кондиционером – какой-то химией с примесью сероводорода, бензина и ацетона. Кровь так не пахнет. Даже вперемешку с мозгами. Я включил в телефоне подсветку и поводил аппаратом туда-сюда. Между передними сиденьями валялся небольшой кожаный несессер. Я видел такой у Морено, когда мы встречались в Дубае, он носил его под мышкой. Я никогда не интересовался его содержимым, потому что и так знал, что там лежит – гнутая ложка, зажигалка, обрывок фольги и стеклянная трубка. Классический набор для курения крэка и кристаллического мета. Морено, как я слышал, предпочитал выпаривать кристаллы, а потом вдыхать пары через свернутую купюру. Если он не курил дурь или не пил, то расчесывал себе лицо в кровь. Во время нашей встречи он чесался без остановки.
Но в машине воняло не наркотиками.
Чистый кокаин и мет издают терпкий аромат с легким металлическим привкусом. Он знаком мне не понаслышке – слишком часто приходится сталкиваться с нарками, хотя сам я их увлечений не разделяю. Нет, пахло не наркотой. Кое-чем похуже.
Я еще раз обошел автомобиль. Рядом с багажником воняло сильнее. Левый колпак был забрызган кровью, к колесу прилипли окровавленные обломки черепа. Господи! Я представил, как Риббонс в панике выбрасывает на асфальт труп Морено, резко сдает назад и колесом крушит череп. Багажник был закрыт. Мне понадобилась минута, чтобы найти защелку. Внутри лежала черная сумка с пустыми коробками из-под дешевых импортных боеприпасов. Коробки были надрезаны, похоже, перочинным ножом. Остался всего один неотстрелянный патрон – калибра 7,62539 миллиметров, со стальным наконечником, определенно для АК-47 Риббонса. Возможно, он забыл патрон в суматохе или случайно обронил, когда загружал магазин. Я положил патрон в карман, заглянул в отсек для запаски – не оттуда ли запах? Нет. Открыл боковую заднюю дверцу.
Под сиденьем лежал портфель мягкой кожи с дополнительным боезапасом. Я провел пальцем по стеклу пассажирского окна и нащупал трещины. На перчатке остались следы грязи и крови. Обивку сидений пробили как минимум две пули, застрявшие глубоко внутри, – если только они не прошили сиденья насквозь.
Я сделал пару шагов вперед и дернул переднюю пассажирскую дверь. Она легко открылась. В бардачке я обнаружил целлофановый пакет, плотно набитый флаконами с сиропом оранжевого цвета. Гемостабил, ибупрофен, декстрометорфан, диазепам, фенобарбитал. Некоторые названия были мне знакомы. Ибупрофен, например, входит в состав некоторых популярных болеутоляющих средств. Декстрометорфан подавляет кашель. Седативные препараты – диазепам и фенобарбитал – они, вероятно, принимали, чтобы успокоить нервы после мета. Убойный коктейль! Насколько я помню, такой активно употребляли мятежники в Южной Америке. Помимо наркотиков, в пакете лежал баллончик аэрозоля «Квик-Клот». Я узнал название: во время второй войны в Заливе видел мельком репортаж. Солдаты распыляли его поверх ран, на время останавливая кровотечение. Лекарство спасло сотни жизней. Потом его стали прописывать гемофиликам в Штатах. Не скажу, что оно продается в любой аптеке, но раздобыть его можно. «Скорая помощь» будущего. В виде спрея из баллончика.
