В течение минуты-другой ничего не происходило. Я по-прежнему сидел с включенным двигателем, не снимая ноги с педали газа. Они включили дальний свет, так что, сколько я ни всматривался, не видел, что они там делают. Тихо шуршали шинами проезжавшие мимо автомобили, да из сосновой рощи справа от дороги слышался стрекот цикад. И я, и они выжидали – у кого первого не выдержат нервы.
Я вынул револьвер из кобуры и сунул под бедро.
Открылась водительская дверца, и из машины вылез мужчина. Он двинулся ко мне, громко хрустя сапогами по гравию. Ему оставалось пройти шагов десять, и я сумел его рассмотреть. Крашеный блондин невысокого роста с прозрачной, прямо-таки фарфоровой кожей. Он шагал ленивой развалкой, будто намеревался показать мне на спустившее колесо. На шее у него я разглядел татуировку: две восьмерки. Знакомый код. 88 – это цифровой эквивалент буквосочетания
Блондин постучал костяшками пальцев по стеклу и жестом попросил его опустить.
– На пару слов, – сказал он.
Я молчал и не убирал рук с руля.
Он молниеносно выхватил из кобуры на поясе небольшой пистолет. Я и глазом не успел моргнуть, а он уже через стекло целился мне в голову. О том, чтобы выхватить свой, нечего было и думать.
– На пару слов, – повторил он.
При желании я мог бы газануть и ракетой рвануть с места, отдавив этому коротышке ноги до того, как он сообразит своими куриными мозгами нажать спусковой крючок. Для большого автомобиля «субурбан» неплохо берет с места, а у меня и двигатель был прогрет. Когда коротышка очухается, я буду далеко, и ему останется только палить в белый свет. Он успеет выстрелить раза три, пока я от них не оторвусь, но стрелять будет вслепую, наудачу и вряд ли меня достанет. Да, сбросить их с хвоста – вполне реально. Но что мне это даст?
Я
Я опустил стекло, и он жестом попросил меня выйти из машины. Я медленно вытащил из зажигания ключ и открыл дверцу, одновременно незаметно опустив в карман револьвер. Хорошо, подумал я. Кажется, блондин ничего не заметил. Он стоял в двух шагах и держал меня на мушке. Как только я выбрался из машины, он захлопнул дверцу и махнул пистолетом в сторону их «субурбана» – дескать, давай, двигай. Я принюхался. От него несло чесноком и ментоловыми сигаретами. Он довел меня до своей машины, открыл заднюю пассажирскую дверцу и кивком велел лезть внутрь.
Как только я сел, мужчина на переднем пассажирском сиденье развернулся и направил мне в лицо обрез. Габаритами этот парень вдвое превосходил блондина. На шее у него была такая же татуировка. Пожелай он снести мне голову, управился бы за секунду.
– Вы меня не за того принимаете, – сказал я.
Блондин закрыл дверь и сел за руль.
– Это уж нам лучше знать.
– Я здесь в отпуске. Я – следователь страховой компании. – Мы знаем, кто ты.
– Сомневаюсь.
– Вчера вечером ты шарил в тайнике Риббонса. Ты никакой не страховщик. Ты даже не коп.
Я молчал.
– Ты человек Маркуса, – сказал блондин.
– Я сам по себе.
Блондин замолк. Он завел двигатель и съехал с аварийной полосы. Он вел машину аккуратно и осторожно, чтобы можно было контролировать мое поведение. Я чувствовал, как приятно оттягивает карман револьвер.
– Куда вы меня везете? – спросил я.
Блондин осклабился и посмотрел на меня как на идиота.
– На свидание, – ухмыльнулся он.
К счастью, долго мучиться на заднем сиденье внедорожника не пришлось. С шоссе они свернули в солончаковую низину. Отраженный свет фар сливался с подсветкой компьютерного дисплея, наполняя салон ненатуральным белесым сиянием. Я молча изучал своих похитителей. У блондина были глаза цвета ржавчины и словно выточенные из дерева руки. Его рыжий голубоглазый напарник был лет на десять моложе. Всю дорогу он не сводил с меня глаз. Даже не моргал. На фалангах пальцев у него красовалась вытатуированная фраза: «Четырнадцать слов». В свое время мне объяснили, что она означает. Это нечто вроде расистского девиза: «Наш святой долг – защитить само существование белых людей и обеспечить белым детям безопасное будущее». Впрочем, в каждой тюрьме предлагали собственную версию девиза.
Парень с обрезом достал сотовый телефон старой модели. Я видел, как он вбивает цифры, но какие именно, разглядеть не мог. Разговаривая, он прижимал трубку почти к самым губам и не переставал таращиться на меня. Расслышать, что он говорит, мне тоже не удалось, хотя догадаться было нетрудно. Звонит хозяину, докладывает, что меня взяли, и ждет дальнейших указаний.
– Чего вы от меня хотите? – спросил я.
– Заткнись, – сказал блондин.
Он свернул с асфальтированной дороги на грязную проселочную, которая уводила в солончаки. По мягкой песчаной почве «субурбан» продвигался вперед медленно, с отвратительной тряской. Насколько я мог судить, мы находились в устье залива Абсекон. Вдали еще мерцала башня отеля «Ридженси», но гул шоссе и прочие звуки цивилизации почти стихли. Лишь завывал гуляющий по просторам ветер.
