– Я не подставлял тебя, Джек.
Маркус судорожно глотнул воздуху и испуганно задышал. Я ждал, пока он успокоится, и думал о том, какой же он все-таки хитрец. Он не из тех, кто, будучи пойман на лжи, смущается и теряет присутствие духа. Маркус – закоренелый обманщик, спокойный и расчетливый. Вот и сейчас его сбивчивое дыхание было всего лишь частью игры.
– Я вот тут подумал, – нарушив молчание, произнес я. – Если за третьим стрелком стоял Волк, почему он открыл стрельбу по Морено и Риббонсу в момент ограбления? Почему не дождался, пока те скроются с места преступления, и не отобрал у них добычу? Каких-нибудь двадцать минут, и дело в шляпе, да и с полицией хлопот было бы куда меньше. Так что один из вас мне врет.
– Я не понимаю, в чем ты меня обвиняешь, – сказал Маркус. – Правда не понимаю.
Я раздраженно стукнул себя телефоном по голове. Мар-кус водил меня за нос, и мы оба это понимали. Разговор начал действовать мне на нервы.
– Ну смотри, – сказал я. – Но ты все равно скажешь мне правду, прежде чем закончится вся эта история.
– Деньги-то хоть у тебя?
– Нет. Риббонс до сих пор в бегах.
– Как такое возможно, черт возьми?
– Не думаю, что он еще жив.
– Что?
– Его убили. Я нашел их белый «Додж», он весь в крови. Я, конечно, не эксперт по огнестрельным ранениям, но могу сказать, что человек, потерявший столько крови, долго не проживет. И, поскольку от него нет никаких вестей, полагаю, он уже умер. Впрочем, даже если еще жив, ему осталось недолго. Пора проверять больницы и морги.
– Риббонс в больницу не пойдет.
– Он умирает.
– Ему плевать. У него за плечами две ходки. Если его сцапают, упекут пожизненно. Без права на условно-досрочное освобождение, помилование и смягчение приговора за хорошее поведение. Будет сидеть до конца дней. Такие ребята, как он, скорее истекут кровью на улице, чем пойдут умирать в тюрьму. – Маркус помолчал. – Как ты думаешь, где он?
– Прячется где-нибудь. Надеялся, что выкарабкается, а когда перестали действовать наркотики и он понял, насколько серьезно ранен, было уже поздно. Знаешь, как старая собака забивается умирать под лестницу. Но я бы остерегся делать ставку на то, что он не вызвал неотложку. Встречал я таких парней… Говорят, что лучше смерть, чем тюрьма, но выбирают жизнь.
Маркус промолчал.
– Подумай, куда он мог податься. Где на время залечь на дно. Только не рассказывай про мотели. Вряд ли его, истекающего кровью, где-нибудь зарегистрируют.
– Может, вернулся в нору?
В норе вор ночует перед ограблением. Не следует путать это место с тем, где ограбление планируется. Нельзя гадить там, где ешь. В норе грабители не работают. Не ведут беседы, не выпивают, не едят, не чистят оружие. В норе только спят. Это помещение, откуда в случае необходимости можно убраться за полминуты. Грабители не оставляют в норе следов. Они уважают это убежище. Возвращаться туда не принято. Впрочем, как и подставляться под пули.
– Адрес? – спросил я.
Маркус диктовал медленно, как будто я собирался записывать. Я повторил услышанное, просто чтобы убедиться в том, что не ослышался.
– Что делать с Волком? – спросил я.
– Постарайся остаться живым.
– Я не об этом. Вы с ним теперь в состоянии войны. Хоть это ты понимаешь? Ты должен убить его. Иначе он убьет тебя.
– Ты, главное, достань деньги, – сказал Маркус. – Если они взорвутся и GPS передаст сигнал, будет поздно. О своих делах я позабочусь сам. А ты постарайся позаботиться о себе.
– Понял.
Мы помолчали.
– Маркус, – наконец произнес я. – Если я узнаю, что ты меня подставил, я тебя из-под земли достану и убью. Не сомневайся.
Я нажал отбой и выбросил телефон в окно. Порывом ветра его стукнуло о заднее пассажирское стекло и отнесло на обочину, где он рассыпался вдребезги.
Закусочная – здание с неоновой вывеской с изображением дымящейся чашки кофе – располагалась напротив торгового центра. Сквозь большие стеклянные окна хорошо просматривалось, что творится внутри. Мужчина в белом колпаке колдовал над грилем; единственная официантка заправляла за барной стойкой кофеварку. За столиком у двери пытались протрезветь двое посетителей. Молодой парень в наушниках усердно драил полы.
Александр Лейкс сидел в кабинке в глубине зала.
Он пытался изображать беззаботность, но было видно, что он нервничает. Он сидел, выпрямив напряженную спину, и обшаривал взглядом зал, словно ожидал нападения. Столешница перед ним была вся в темных кофейных пятнах. Как ни странно, моего появления он не заметил. Когда я толкнул дверь, заставив тренькнуть колокольчик, он даже не обернулся на звук. Я подошел сзади и положил руку ему на плечо. Он едва не подскочил.
– Давно ждешь? – спросил я.
– Больше двух часов, – сказал он. – Где вы были?
– Возникла непредвиденная заминка.
Он вопросительно посмотрел на мою рубашку.
– Что случилось с вашим костюмом?
– Пришлось выбросить.
Я скользнул в кабинку и сел напротив него. Правой рукой он потянулся к чашке кофе, а левую уронил на колени. Я уловил в его глазах нехороший блеск.
– В чем дело? – спросил я.
– Я боялся, что вы захотите убрать меня из-за этого паленого номера.
