Парень понял, что сопротивление бесполезно, и, корчась от боли, завалился на спину. Его сотрясали приступы кашля. Он какое-то время отхаркивал соленую воду и кровавую мокроту, пока не восстановилось дыхание. Впрочем, говорить он по-прежнему не мог. Должно быть, стеклом ему порезало язык. В уголках рта пузырилась кровавая пена.
Я внимательнее присмотрелся к нему. Белый, с заурядной внешностью. На крутого мачо явно не тянет, несмотря на кожаную куртку. Глаза светло-голубые, лицо круглое. Такого скорее примешь за обычного курортника, чем за члена банды нар-которговцев. Я схватил его за воротник. Куртка треснула по шву, и из-под дорогой кожи показались тюремные татуировки. Потускневшие голубовато-черные отметины, гангстерские метки, полученные за кровь, пролитую в Мариенвилле, Бейсайде или где-нибудь еще. На левом плече красовалась черная свастика размером с серебряный доллар. Рядом – истекающее кровью сердце с четырьмя слезинками. Я плюнул и оставил его лежать на песке.
На какое-то мгновение стало тихо. Океанский бриз нес с собой крики чаек. Боец Волка плакал кровавыми слезами. Кровь сочилась из рассеченной брови и стекала по щеке на шею, впитываясь в ткань рубашки. Он закашлялся и выплюнул зуб и кровавый сгусток.
– Ты даже не представляешь, до чего я люблю такие минуты, – сказал я.
Он закрыл глаза. Я присел рядом с ним на корточки, ухватил его за щеку и развернул лицом к себе. Не знаю, на самом ли деле он плакал, – слишком много было крови.
– Слышишь? Я их обожаю, – повторил я. – У тебя на лице сейчас все написано. Я – твоя последняя надежда. Ты ведь боишься смерти. Сейчас тебе плевать, сколько денег у тебя на карточке, сколько ты должен за ипотеку и сколько сигарет осталось у тебя в пачке. Нет. Теперь твой мир – это я и пистолет.
Я постучал по его груди глушителем. Парень дышал хрипло и надсадно и безотрывно смотрел на меня широко открытым здоровым глазом.
Я покосился на покореженный автомобиль. В воздухе пахло соленой водой и бензином. Я вдыхал этот запах и упивался им. Он был странно знакомым, но я все никак не мог сообразить, что он мне напоминает. Я выдохнул и перевел взгляд на раненого.
– У меня только один вопрос, – сказал я. – Думаю, ты сам знаешь какой.
– Следящее устройство, – просипел он вместе с кровью.
И потянулся рукой к карману. Убедившись в том, что он лезет не за оружием, я не стал ему мешать. Он достал простой черный мобильник, как ни странно, работающий. На экране высвечивался фрагмент карты. Голубая стрелка указывала наше точное местонахождение.
– Откуда идет сигнал?
– От тебя, – сказал он.
– Один из моих мобильников?
– На тебе жучок.
Я взял у него из рук телефон и повертел его. Положение стрелки не изменилось. Должно быть, они задействовали GPS-трекер. Волку ничего не стоило подсунуть его мне в одежду или в один из сотовых телефонов. Мне доводилось видеть GPS-тре-керы размером с пуговицу. Профессиональным устройствам не нужен даже собственный источник питания. Они неделями работают на батарейке для слухового аппарата, а местонахождение объекта слежения определяют с точностью до пятна размером с большое кресло. Я вздохнул и снова приставил пистолет к его груди.
– Я не собираюсь тебя убивать, – сказал я. – Но хочу, чтобы ты понял меня правильно. Я не мучаюсь угрызениями совести, убивая таких, как ты. Мне это раз плюнуть. Но тебя я оставлю в живых. Считай это моей благодарностью. Видишь ли, еще вчера в самолете, когда я летел сюда, боялся, что работа окажется слишком легкой. Я думал, что вот сейчас сойду с трапа, разыщу украденные деньги и никаких приключений. Так что это даже хорошо, что вы нарисовались, парни. Если бы не ты, разве испытал бы я сегодня такой кайф? Для меня сейчас все краски ярче заиграли. Воздух стал приятнее на вкус. Даже песок под ногами мягче. Тебе такой наркотик и не снился.
Я вдавил дуло ему в живот и свободной рукой обшарил карманы. В левом кармане брюк лежал черный кожаный бумажник, а в нем – водительские права на имя Джона Гримальди. Рост шесть футов, домашний адрес в Вентноре. Ему было чуть за тридцать. Права выданы несколько лет назад. На фотографии он выглядел почти красавцем. Я забрал права и швырнул бумажник ему на грудь.
– Сейчас они слушают меня? – спросил я.
– Не знаю.
– Надеюсь, что да. Но даже если не слушают, ты-то, Джон, меня слышишь. Постарайся запомнить, что я сейчас тебе скажу. Рано или поздно Волк тебя найдет. Будет спрашивать, о чем мы говорили. Я хочу, чтобы ты кое-что ему передал. И вот что ты ему скажешь. Я не принадлежу никому. Я не человек Маркуса и его человеком тоже не буду. Сюда я приехал исключительно потому, что последние полгода тупо просидел в четырех стенах в ожидании, что подвернется что-нибудь интересное. Типа того, что происходит сейчас. Мне это
Он с ужасом смотрел на меня здоровым глазом. Потом с готовностью закивал.
