Она кричала и кричала, пока я наконец не расслышал:
– Что, задело?
– Не знаю, – пробормотал я. – Не могу дышать.
– Спокойно! – крикнула она мне в ухо. – В тебя всадили три пули и оглушили шумовой гранатой. Больше крови не вижу, так что ты выкарабкаешься. Может, ребра сломаны.
Шумовая граната издает звук в десять тысяч раз громче, чем ружейный выстрел, а внезапная вспышка света – ярче солнца. Действующие вещества в ней – магний и нитрат аммония. Став жертвой этого оружия, ты мечтаешь об одном – умереть. У меня было такое чувство, будто я плыву в грохочущем океане. Я бы описал это состояние как мигрень, только охватившую все тело.
Анджела достала из кармана пиджака ампулу с кокаином, высыпала половину содержимого на ладонь, а потом поднесла к моим губам и носу. Порошок просыпался на лицо, забился в щетину. Я почувствовал холодящий эффект наркотика, вы-звавший легкое онемение. Я вдохнул. Боль в груди утихла, и взгляд сфокусировался. Все, что до этого казалось черно-белым, вдруг стало ярким и многоцветным. Анджела ткнула в меня пальцем и сказала:
– Ну что, полегчало?
Я кивнул.
Не то что полегчало. Я чувствовал себя раненым богом.
Анджела отняла руку от моих губ. Она достала откуда-то радио и поднесла к моему лицу. В наркотическом дурмане я не сразу узнал черный полицейский сканер, который был у Сю.
– Только что назвали твое имя, – сказала Анджела.
– Что?
– Этот чертов сканер только что передал твое имя. Сюда вызвали вертолеты, и на полицейских частотах только и повторяют твое имя, словно ты один затеял все это шоу.
– Я не понимаю.
– Проклятье! – Анджела снова сунула мне под нос радио. – Откуда им известно про Джека Делтона?
Поначалу я не сообразил, о чем она. Я все еще был в прострации и не мог сосредоточиться ни на чем, кроме трескотни винтовки Манчини. Мне понадобилось время, чтобы обрывки информации сложились в единую картину. Когда до меня дошло, в чем дело, глаза чуть не вылезли у меня из орбит. Только сейчас я понял, что натворил. И осознал все страшные последствия совершенной мной нелепой ошибки. Они будут преследовать меня в течение следующих пяти лет, хотя тогда я об этом еще не знал.
– Откуда, черт возьми, им известно про Джека Делтона? – услышал я голос Анджелы.
Теперь я знал откуда.
Я сел в «бентли» и поехал. Вырулив на Кентукки-авеню, достал из сумки сотовый телефон, включил его и вбил номер Ребекки Блекер. Телефон звонил и звонил, но никто не брал трубку.
Волк наконец-то предложил мне честную сделку: сто пятьдесят тысяч «чистых» долларов в обмен на миллион двести тысяч «грязных». Однако это не означало, что я поверил ему. Я сделал немало. Убил троих его молодчиков, еще двоих отправил на больничную койку. Конечно, все они были расходным материалом, но для любой банды такие потери за столь короткий период времени – большая неприятность. На Волка, которого я тоже легко мог прикончить, непременно стали бы давить, чтобы он тем или иным способом убрал меня. Если я хочу уцелеть в этой бойне, мне придется скрываться. И, черт возьми, я даже не представлял, что он собирается сделать с Блекер. Я выругался и швырнул трубку на пассажирское сиденье.
Я посмотрел на часы. Начало десятого.
Осталось девять часов.
Я ехал на север вдоль залива Абсекон, возвращаясь к складскому комплексу в солончаках. Дождь поутих, а потом и вовсе прекратился, оставив после себя лужи на асфальте. В воздухе уже не чувствовалось соли. Он был чистым и освежал, как душ после тяжелой работы. Выбоины на шоссе впитали всю влагу и требовали еще. Жара возвращалась. Даже в столь поздний час термометр на стене административного здания показывал за восемьдесят. Склады были закрыты на ночь, но любой, у кого имелся ключ от собственного контейнера, мог пройти на территорию. Круглосуточный доступ – важное условие предоставляемой услуги. Я набрал код, которым при мне открывал ворота парнишка-охранник.
Первым делом я вытряс содержимое рюкзака. На пол посыпались коробки с боезапасом, футляр с «узи», запчасти для оружия, перетянутая резинкой пачка двадцаток, белые таблетки и телефон, которым Риббонс так и не воспользовался. Я достал из футляра «узи». Он был прочный, а дуло и барабан слишком чистые для оружия, пролежавшего на жаре несколько дней. При необходимости я мог бы стрелять из него одной рукой.
Я опустился на колени и стал начинять магазины. Всего их было три, по двадцать пять патронов в каждом. «Узи» делает по меньшей мере тысячу выстрелов в минуту. Даже любовное поглаживание спускового крючка может спровоцировать выплеск свинцовой очереди. С учетом отдачи и подбрасывания ствола вверх после каждого выстрела стрелку следует проявлять особую аккуратность. Лучше стрелять короткими очередями. Казалось бы, три заряженных магазина – это много. На самом деле нет. Три магазина – это всего лишь три нажатия спускового крючка. Иначе говоря, всего три секунды ярости. Как в рулетке, здесь надо запастись терпением и играть вдолгую, иначе не выиграешь.
