С Раем и Адом еще ладно – там всякие дни посещения предусмотрены, можно навестить, позвонить… да-да, даже такие сервисы есть в загробном мире! А что делать с теми, кто затерялся в Лимбо или гамает в какой-нибудь Аркадиане? Непросто все, в общем.
Далее – многие люди подписываются на уведомления о смерти не только близких. Это не запрещено, при желании можно внести в свой уведомительный список хоть все население планеты, но в результате смерть какой-нибудь суперзвезды означает настоящий аврал. Встречать валят сотнями тысяч.
Что с этим делать, непонятно.
Данилюк бросил взгляд на одну из дальних платформ. Утопающую во мраке и совершенно пустую. На той стороне – Загробье, Черный Город. Оттуда гости в Чистилище являются не так чтобы очень часто, но тоже случается.
Но сейчас Данилюк ждал гостей не оттуда. По платформе номер пять семенила старушка в платочке и вышагивал невысокий старик в фетровой шляпе.
– Дедушка!.. – невольно выкрикнул Данилюк.
– Вырос-то как, внучек! – хохотнул дед, сгребая его в охапку. – Здоровый кабан!
Баба Феня дождалась, пока он его отпустит, и клюнула правнука в обе щеки. В отличие от деда, Данилюк помнил ее смутно. Маленькому Алеше было неполных шесть лет, когда прабабка отошла в мир иной. В памяти остался только добрый голос, всегда приветливая улыбка и пирожки с повидлом, которые баба Феня пекла просто божественно.
Оба старичка сейчас слегка мерцали – морщины появлялись и снова разглаживались, волосы седели и снова темнели. Внешность духов формируется не только их самосознанием, но и памятью окружающих. Данилюк помнил деда и прабабку старыми, так что сейчас те выглядели старыми – но сами-то они давно скинули с плеч груз прожитых лет.
Дедушка и баба Феня повинились, что раньше не навещали. Они там у себя, в Раю, тоже подписаны на уведомления о всех родных и друзьях, но Данилюк попал в какой-то сбой системы. О том, что он умер и обретается в Чистилище, им стало известно буквально на днях.
– Жуткая бюрократия везде, – всплеснула руками баба Феня. – Я думала, хоть в Царствии Небесном-то без нее, ан нет.
– Ну, мама, чего ж ты хотела, – добродушно проворчал дедушка. – Бюрократия – это такой зверь, с которым ничего не может сделать даже Господь.
Но как только они узнали, что здесь их внук, – тут же подали заявку на гостевое посещение. Данилюк сам этим сервисом пока не пользовался, но знал, что для поездок в другие загробные миры нужна своего рода виза.
Впрочем, гражданам Рая ее оформляют практически автоматом – куда угодно, только скажи. А если есть родственники, которых желается навестить, – так даже еще быстрее.
Кроме дедушки и прабабушки Данилюк мог гостей не ждать. Все остальные предки скончались еще до его рождения, и с Данилюком их толком ничего не связывает. А прочие сколько-нибудь близкие родственники пока живы – все-таки сам он умер очень молодым.
Был, правда, еще и двоюродный дядя, четыре года назад умерший от белой горячки, но Данилюк встречался с ним два раза в жизни и сильно подозревал, что тот в Аду. Его пару раз подмывало справиться в картотеке, но он себя одергивал. Просто не хотел знать.
Баба Феня, как оказалось, в Чистилище уже заглядывала – батюшку своего навещала, брата, еще кого-то. А вот дедушка приехал сюда впервые и теперь с любопытством разглядывал тонущие в тумане здания, старинные авто и продавцов хот-догов.
– Прямо как опять в России… – удивленно сказал он.
– А у вас там по-другому? – спросил Данилюк.
– Да ты сам заглядывай, увидишь, – сказал дедушка.
– У нас здесь с этим не так просто. Нужно приглашение или командировка по работе…
– Ну так приглашение-то мы тебе пришлем, – заверила баба Феня. – С нашим удовольствием.
– А то в командировку, – предложил дедушка. – Ты здесь кем трудишься-то вообще?
Данилюк рассказал. Дедушка одобрил, похвалил, что не сидит сложа руки, но тут же и укорил, что не растет над собой. Надо, мол, на повышение заявку подать, поинтереснее работенку выхлопотать.
– Давай-давай, не теряйся, тут инициативным всегда навстречу идут! – хлопнул Данилюка по спине дедушка. – Получишь лычку, перейдешь в воплощенные, сможешь своих стариков навещать!
– И к сестрице еще моей, может, заглянешь, к Машеньке… – вздохнула баба Феня. – Она-то, бедненькая, в Пекле, жалко ее…
– И что, ничего нельзя сделать? – огорчился Данилюк.
– Да больно жизнь она неладно прожила… Я уж и так за нее молюсь-молюсь, ан срок словно и не сокращается…
Данилюк задумчиво кивнул. Ему и самому уже поднадоело сидеть в конторе и перебирать бумажки. Раньше бы он, может, и не искал себе ничего другого, но целый год странствий не прошел даром. Данилюк привык к постоянной смене обстановки, новым пейзажам, новым знакомствам… хотелось снова чего-нибудь эдакого.
Так что он решил в ближайшее время попроситься во внешние круги. Наслушался о них от конторских духов.
Собственно, там такая же работа с бумажками, только не в конторе, а на свежем воздухе.
– Слушай, дедуль, я вот у тебя еще что спросить хотел, – задумчиво начал Данилюк. – Сразу после того, как тебя… ну… э… схоронили… э…
– Чего там? – дружелюбно кивнул дедушка.
