- Так что ты слышишь меня на русском, а я тебя – на греческом, - закончил Валерий.
- Ах вот оно что... – задумчиво протянул Данилюк. – А я как-то и не обращал внимания... хотя я пока что только с русскими встречался... с русскоязычными. И с поляком еще с одним... кажется, поляком. Так что, значит, в загробном мире меня все поймут, и я всех пойму? Это хорошо, а то я кроме русского только английский знаю...
- Поймешь, - кивнул Валерий. – Ну, кроме слов, которых в твоем языке нет.
- Например?
- Хм... ну вот гарум, например, - сказал Валерий, указывая на соус, в который макал лепешку.
- Гарум?.. Что такое гарум?
- Очень вкусная штука. Но в мире живых его сейчас не помнят. А жаль, многое потеряли. Ты попробуй.
Данилюк попробовал и поморщился. Пресловутый гарум оказался просто рыбным соусом. Возможно, в точности такого сейчас и не готовят, но очень похожий Данилюк ел во вьетнамском ресторане.
Ему не понравилось.
- Так тут каждому подают то, что он любит? – задумчиво произнес Данилюк.
- На то и Корчма, - пожал плечами Валерий. – Сам видишь. Вон, гетман Гулак вареники уминает, Изуми с Миэко свою рыбу на рисе кушают, ребята ярла Скагула пиво хлещут...
- Погоди-ка, - перебил Данилюк. – В смысле?.. Вот эти скелеты... девушки рогатые... они люди, что ли?
- Ну да. Бывшие.
- Бывшие, - повторил Данилюк. – А это как?
- Ну понимаешь, это же загробный мир, - терпеливо объяснил Валерий. – Мы все тут только тени. У нас нет плоти, только дух. А дух меняет форму очень легко.
- А, это как с ногами! – сообразил Данилюк.
- Правильно. Мы ногами-то перебираем просто по привычке. Я вот сам тут уже почти двадцать веков, а отвыкнуть все не могу. А у тех, кто отвык, ноги постепенно исчезают.
- Ну ладно, с этим понятно. А вот в чертей или скелетов каким образом превратиться-то можно?
- Да точно так же. Как ты здесь выглядишь, зависит только от тебя самого. От твоей памяти. Пока помнишь, кто ты есть, и себя сохраняешь, будешь выглядеть как сейчас. Как живой. Как вот я. Сохранишь личность, но утратишь память – превратишься во что-нибудь другое. В демона, лоа, природного духа или еще что-нибудь эдакое.
- Почему?
- Потому что уже не помнишь, что ты человек. Точнее, помнишь... они в общем-то помнят, что раньше были людьми. Но смутно, как сон. То есть вроде и была какая-то прежняя жизнь, но... давно, далеко и с кем-то другим. Так что людьми они себя не считают, а считают... кем-нибудь другим. Какими-нибудь духами. Вот и меняется у них облик – у одних слегка, у других полностью.
- Ладно, тут я понял. А скелетами как тогда становятся? И зомби там всякими. Ими-то вряд ли кто-то себя считает.
- А этими становятся те, кто память худо-бедно сохранил, а вот личность утратил. Астральная нежить.
- А почему они выглядят как трупы?
- Потому что у них нет ничего, кроме воспоминаний о прежней жизни. Поэтому они по-прежнему связаны с прежним телом и выглядят в точности так, как оно выглядит в данный момент. А мертвые тела... не очень хорошо выглядят.
- А если утратил и то, и другое? И память, и личность?
- Если утратил большую часть того и другого – получается голодный дух. Но этих в Корчму не пускают, и ты с ними лучше не связывайся. Они обычно те еще выродки.
- В этом я уже убедился... – пробормотал Данилюк. – А если не большую часть, а полностью? И память, и личность – без остатка.
- Сначала безгласная тень. А потом перерождение.
Данилюк задумчиво покивал, осмысливая услышанное. Собственно, именно об этом ему говорил и Хозяин Кладбища. Немного иначе, но смысл был тот же самый.
- Слушай, а вот если кого-то кремируют, а он потом утратит личность... как он тогда будет выглядеть? – вдруг стало интересно Данилюку.
- Э-э-э... ф-ф-ф... э-э-э... – серьезно задумался Валерий. – Пожалуй, богам это известно. Но мне – нет, я таких не встречал.
Незаметно для себя Данилюк доел блины. Рассеянно отодвинув пустую тарелку, постучал пальцами по столу. Оплатить счет никто не требовал и сидеть можно было хоть вечно, но почему-то не хотелось. Все-таки это просто забегаловка на перекрестке дорог... хотя каких дорог? Она стоит посреди болота. Надо бы выяснить, как в загробном мире с географией, насколько он вообще велик и куда ему, Данилюку, лучше податься...
Валерий вопросу не удивился. Вполне логичное любопытство для новичка. Он, в свою очередь, дожевал лепешку и неспешно объяснил, что загробный мир громаден. Это своего рода отражение мира живых, только сильно искаженное и увеличенное. Жуткое смешение эпох, одновременно присутствуют все здания всех времен.
Как и мир живых, мир мертвых делится на... страны, скажем так. Много-много отдельных загробных мирков – все разные, устроен каждый по-своему, отличаются порой очень сильно. Но в отличие от мира живых, их разделяют не границы, а обширные нейтральные территории – пустоши, леса, пустыни, древние развалины.
Стигийские болота – одна из таких территорий-границ. Поэтому населения здесь очень мало – в основном разная нечисть и бродячие духи.
- Интересно... – задумался Данилюк. – И куда мне лучше заселиться? Эти мирки – они всех подряд принимают?
