Люся принесла кофе — отлично сваренный, с густой ароматной пенкой. Матвей рассеянно смотрел на блестящую сквозь деревья реку. Неужели расследование так и заглохнет и он никогда не узнает, за что убили ребят?.. Нет, нужно бороться. Василий прав, корни этого дела находятся в Петербурге. Убийца мог узнать про экспедицию только от кого-то из четверых. Нужно снова приниматься за расспросы. И разговаривать с той тетехой, Надиной сестрицей. Уж он встряхнет ее как следует и заставит вспомнить все!
— Пора! — решительно сказал Матвей. — Дел еще много, да выехать хочу пораньше…
Василий вспомнил, что у него тоже есть дела, и погрустнел. По всему выходило, что ему следует заняться ограблением сельпо в Кожуховке и допрашивать Генку Сугробова на предмет его участия в этом ограблении. Генка ни за что не признается, так что предстоит долгий, нудный, утомительный разговор, который, как чувствует Василий, ничем не закончится.
— Что, Вася, грустный? — Люся наклонилась к нему низко-низко. Пахло от нее не духами, а полевыми цветами.
Василий тихонько скрипнул зубами. Если Ирка не прекратит пропадать у тещи в Ейске по нескольку месяцев, он, Василий, за себя не ручается. Вот закрутит роман с Люсей, вон она какая привлекательная. И ему явно симпатизирует…
— Заходи, Вася, почаще, — сказала Люся с улыбкой, — не забывай. И вы, Матвей Андреич, тоже. Дорогу теперь знаете…
В город Матвей приехал вечером. Он поставил свою машину на обычное место, закрыл ее и неторопливо зашагал к подъезду.
Возле самого дома стояла незнакомая машина — черный BMW с тонированными стеклами. Серьезная, мужская машина, похожая на крупную акулу. Возле машины стоял худой парень в драных джинсах и методично протирал лобовое стекло.
Поравнявшись с ним, Матвей скосил глаза на незнакомца, но не успел его толком разглядеть, потому что произошло неожиданное: парень резко развернулся на пятках, отбросил свою тряпку, под которой оказался пистолет, и ткнул этим пистолетом в бок Матвею.
— Ты что — сдурел? — проговорил Матвей недоуменно, стараясь не впадать в панику.
Он знал, что в такой ситуации нет ничего хуже паники и суматохи. Оглянувшись на будку охранника, он увидел, что тот спокойно читает газету. Даже если он закричит, этот пентюх может и не услышать. А если и услышит — какой от него толк?
— Садись в машину, — прошипел парень едва слышно и подтолкнул Матвея пистолетом.
— Ты меня с кем-то перепутал, братан! — проговорил Матвей как можно спокойнее.
— Я сказал — садись! — повторил незнакомец, и Матвей услышал металлический щелчок. Он хорошо знал, что это такое — пистолет сняли с предохранителя.
Он невольно вспомнил берег озера, лагерь аквалангистов и разбросанные на траве трупы.
— Сажусь, сажусь! — Матвей медленно двинулся к приоткрытой дверце. — Ты только не горячись и не делай глупостей! Видишь же — я подчиняюсь! Не горячись, парень!
Дверца машины открылась, и парень втолкнул Матвея на заднее сиденье. Там сидел еще один человек — мужчина лет сорока с тяжелым подбородком, пронзительными голубыми глазами и шрамом, криво рассекающим правую щеку.
— Здорово! — проговорил этот мужчина, подвинувшись, чтобы дать место Матвею.
Матвей не ответил. Он смотрел на своего соседа выжидающе.
— Здорово, говорю! — повторил тот. — Ты, это, не изображай обиду. Нам с тобой поговорить надо.
— Странный способ приглашения к разговору! — ответил наконец Матвей.
— Да что ты с ним валандаешься, командир? — подал голос с переднего сиденья парень с пистолетом. — Моя бы воля…
— Остынь, Мурена! — оборвал его человек со шрамом.
— Что значит — остынь? Из-за него Андрюха погиб, а мы с ним тут разговоры разговариваем! Ты еще с ним на брудершафт пить будешь?
— Может, и буду. Я пока не определился. Только точно тебе говорю — ни в чем он не виноват!
— Ах, не виноват! — кипятился парень. — Мы с Андрюхой через такое прошли… сколько раз он мне жизнь спасал… да и я ему, бывало, но об этом незачем… да и тебе, командир!..
— Я с тобой не спорю! — резко проговорил старший. — Я тебе просто приказываю заткнуться!
Парень недовольно замолчал. Командир всем телом повернулся к Матвею, уставился на него своими пронзительными глазами, словно просветив его насквозь. Наверное, минуту он смотрел так, изучая и раздумывая, не говоря ни слова.
Матвей неуютно чувствовал себя под этим рентгеновским взглядом, но старался не паниковать, никак не показывать своей растерянности и не произносил ни слова, предоставляя незнакомцу инициативу.
Наконец тот что-то решил для себя и проговорил:
— Ну, вроде ты нормальный мужик. Не суетливый, не трус. Давай рассказывай, что там случилось на озере.
— Подожди, командир! — проговорил Матвей негромко. — Прежде чем рассказывать, я должен знать кому. Кто вы такие? А то мы совсем не в равном положении: вы про меня наверняка разузнали все, что можно, чем я дышу, что на завтрак сегодня ел, а я на нуле, ничего про вас не знаю. Подошли какие-то, пушку в бок сунули и задаете вопросы. А может, это вы всю ту кашу заварили, почем мне знать!
