Но что удивительно — ящики с золотом и серебром тут же затопили в болоте, значит, не это интересовало убийцу.
— А что же тогда? — заинтересованно переспросил человек со шрамом.
— Пропал третий ящик, самый маленький. Значит, их или его интересовало только его содержимое.
— Но что там могло быть такое?
— Да уж наверняка не золото и не алмазы. Откуда это могло взяться в нашем захолустье? Думаю, что там хранились какие-то документы.
— Какие документы того времени могут сейчас кого-то интересовать? Ведь больше шестидесяти лет прошло! Все участники тех событий давно умерли, все сведения устарели…
— Не знаю! — честно признался Матвей. — Но вот еще что… есть одна ниточка, правда, довольно сомнительная, но все же…
Он замолчал, и командиру пришлось его поторопить:
— Ну, говори уж — что за ниточка?
— Ниточка вот какая. Этой операцией — ну, когда затопили ящики, — руководил немецкий офицер штурмбаннфюрер Отто фон Армист. Явно не простой человек. Так вот, хорошо бы узнать, кто он такой был, что делал в такой глуши, чем занимался. Может быть, через его личность удастся понять, что находилось в том, третьем, ящике.
Человек со шрамом внимательно слушал Матвея и что-то помечал для себя в блокноте.
— Так вот, может быть, вы по своим каналам сможете что-то узнать про штурмбаннфюрера. У меня-то таких связей, к сожалению, нет…
— Можно попробовать, — кивнул командир. — Как, говоришь, его фамилия?
— Отто фон Армист.
— Думаю, что нужно выйти на немецкие архивы, — проговорил командир, записав фамилию немецкого офицера в свой блокнот. — У немцев всегда в документах полный порядок и ничего никогда не пропадало, так что наверняка можно найти следы того штурмбаннфюрера.
— Ну вот, если удастся что-нибудь про него разузнать — сообщите мне, хорошо? Тогда мы вместе подумаем, как разгадать загадку шестидесятилетней давности… — Матвей полез было за визиткой, но потом криво усмехнулся и махнул рукой. — Что это я, вы все мои телефоны и адреса лучше меня знаете…
Человек со шрамом ничего не ответил, а Мурена пробормотал себе под нос что-то неразборчивое, но явно неодобрительное. Матвей открыл дверцу машины и, не оглядываясь, пошел к своему подъезду.
Когда он уже открывал входную дверь подъезда электронным ключом-таблеткой, сзади раздался ровный, негромкий звук отъезжающей машины.
И только поднявшись на свой этаж и войдя в квартиру, Матвей нащупал в кармане бронзовую лапку неизвестного зверя, которую отдал ему Василий Уточкин. Он сообразил, что ничего не сообщил о находке человеку со шрамом, и подумал, что это, пожалуй, к лучшему. Может быть, какой-то внутренний голос удержал его.
На следующий день с утра Матвея завертела такая деловая карусель, что он опомнился только к обеду. Да и то чтобы констатировать с грустью: поесть он сегодня не успеет. Он крикнул секретарше, чтобы принесла хоть кофе, и, откинувшись в офисном кресле, закрыл глаза. И тут же зазвонил его мобильник. Матвей выругался сквозь зубы и вытащил из кармана надрывающийся телефон.
На дисплее высветился незнакомый номер. Подумав, что звонит кто-то из заказчиков, Матвей поднес телефон к уху.
— Здорово, — раздался в трубке смутно знакомый голос. — Это Артем.
— Артем? — переспросил Матвей и тут вспомнил черную машину, нервного парня по кличке Мурена и его командира, мрачного человека со шрамом на щеке. Во время их короткой встречи тот не представился, но сейчас Матвей все же узнал его голос.
— Ты просил меня кое-что узнать, — проговорил Артем негромко.
— Насчет немецкого… — начал Матвей, но собеседник резко оборвал его:
— Тише! Никаких имен, никаких подробностей по телефону! Встретимся через полчаса в баре «Дублин».
Матвей хотел еще что-то сказать, но из трубки уже неслись короткие сигналы отбоя.
К счастью, бар, точнее, паб «Дублин» находился совсем недалеко, на первом этаже крупного торгового комплекса, и ровно через полчаса Матвей, бросив все дела, уже входил в полутемное помещение.
Деревянные панели на стенах, темные кожаные диваны, медные детали отделки создавали обстановку солидного, респектабельного и уютного заведения.
Матвей огляделся и увидел Артема.
Тот сидел в глубине зала, лицом ко входу. Перед ним стояла кружка темного пива.
Матвей пересек зал, поздоровался с Артемом и сел напротив него.
— Ты сегодня один? — спросил он для начала. — Ну и правильно, тот парень какой-то слишком нервный. Разве при вашей профессии можно так дергаться?
— Нельзя, конечно, — согласился Артем. — Но мы вместе с ним столько пережили… я его пока прикрываю, но боюсь, что при первом же серьезном осмотре психологи поставят вопрос об увольнении. Впрочем, я с тобой встретился не для того, чтобы обсуждать свои кадры. Вот почитай, что мне удалось узнать от немецких коллег.
Он положил на стол перед Матвеем несколько скрепленных листков с мелким, убористым текстом.
Матвей взглянул на него удивленно, и собеседник понял его без слов:
