— Какое казино, какие скачки!? — искренне ужаснулся Леший. — Деньги нужны чисто на домашнее хозяйство. Часовню вон будем строить, кое-что в доме и на территории усадьбы подлатаем, ну и так далее. И вообще, подобает ли тебе с твоими миллионами жадничать? Обижаешь старика. Приютил я тебя, обогрел, напоил и накормил, от властей спас, а ты!
— Подставил безжалостно под беспощадную и кровавую разборку, чуть не погубил! — гневно взорвался я. — Кроме этого грозят нам в будущем какие-то непонятные испытания! Жестокие и опасные! Нужны они мне?!
— Разборка, разборка… Ну, что было, то было, но жизнь такая непредсказуемая штука. Как сказал Диоген из Синопа, «где-то теряешь, где-то находишь», — грустно произнёс Леший, ссутулился, тяжело захромал к холодильнику. — Давай выпьем, расслабимся. Водочка у меня хорошая имеется. После таких передряг только её, родимую, или самогончик пить полагается, а не какие-то всякие там виски или коньяки.
— Я не против. Наливай. Согласен. Следует расслабиться. Ладно, так и быть, выручу тебя, страждущего и жаждущего, — тяжело вздохнул я. — Восемьдесят тысяч — твои. Дарю на всякие текущие расходы. Но умоляю, не ходи больше в казино, а если пойдёшь, то не играй хотя бы по-крупному!
— Ни ногой! — возмутился Леший.
— Молодец!
— Вернее, никаких значительных ставок!
— Уверен?!
— Всё! Хватит! Прошли и проехали! — почти убедил меня повеселевший старик. — Но ипподром через две недели мы посетим. Коней своих я на скачки выставляю. А играть нам или не играть там, позже подумаем. Кстати, до скачек следует Магистра и Матфея немного размять, а то застоялись ребята. Ты на лошади когда-нибудь ездил?
— Приходилось пару-тройку раз. Эх, чего мне только в жизни не приходилось делать, — печально произнёс я.
— Ну и славно. Выше голову. Документы твои будут готовы примерно через неделю, а может быть и раньше. Пока же я займусь хозяйством, а ты из дома не высовывайся! — тяжело вздохнул старик. — Придётся мне потрудиться. Вон как, сволочи, суки, всё вокруг разворотили и испоганили.
— Позволь мне, мой старший брат, перед тем, как ты займёшься хозяйством, задать тебе несколько вопросов, — пронзительно посмотрел я на Лешего, отчего он забеспокоился и засуетился.
— Ну, задавай. Но сначала давай выпьем.
— За здоровье!
— За него!
Водка была очень хороша и пошла на ура, как и появившиеся на столе солёные грибочки, и малосольная селёдочка и маринованные оливки. Разогретая в микроволновке вчерашняя жареная картошка была бесподобна. Настроение сразу поднялось, на душе стало благостно и спокойно. Небо за окном было покрыто серыми тучами, но сквозь прорехи в них упорно пробивалось довольно яркое и жаркое солнце. Прохладный ночной ветер стих, заполз в какую-то свою потаённую берлогу и заснул там мирным и сладким сном. День обещал быть солнечным и очень тёплым.
— Боже, как хорошо жить! — воскликнул я.
— А хорошо жить ещё лучше, ёлки-палки, — беззаботно вторил мне старик, перейдя вдруг на русский язык и мечтательно глядя в окно, но сразу осёкся и искоса посмотрел на меня. — Чёрт возьми, снова не удержался!
— И так, вопрос первый! — я налил нам ещё по рюмке водки. — Кто ты такой, откуда родом, какова твоя национальность? Прошу отвечать предельно искренне и честно!
— Вообще-то, русский я человек, — после тяжёлого минутного молчания глухо произнёс Леший и резко опрокинул рюмку в свою странную и пока непонятную мне сущность. — Родом я с Урала. Зовут меня Фёдором. Фамилия — Хромов. Фёдор Иванович Хромов. Вот так.
— Ну и сюрприз! — воскликнул я. — Хотя ты знаешь, я давно подозревал это. Уж слишком хорошо ты говоришь по-русски, очень чисто. Матерился мастерски недавно. Кухню нашу знаешь и любишь. И вообще…
— Не хотел тебе об этом сначала говорить, но соскучился я по общению на родном языке, вот и сорвался в прошлый раз, выдал себя, — с досадой произнёс старик. — Но давай договоримся, Александр. Мы американцы. Я для тебя Леший, ты для меня Призрак. Удобно и уже как-то привычно.
— Хорошо, — усмехнулся я. — И как же ты оказался в Соединённых Штатах, Фёдор Иванович? Ой, извини, Леший.
— Пути Господни неисповедимы, — неопределённо ответил старик. — А точнее, Высшая Сила распоряжаются всеми нашими мыслями, и поступками и делами, и плавно ведёт нас по скорбной дороге под названием «НАДЕЖДА».
— Не понял? Разве вечно юная девочка по имени «НАДЕЖДА» может испытывать скорбь? — удивился я.
— В этом-то и заключается главный парадокс!
— Категорически не согласен с тобой, — сказал я после минутного раздумья. — Ладно, оставим эту тему. Задам тебе ещё два крайне интересующих меня вопроса.
— Ну, к чему такой прагматизм?!
— К тому!
— Ну что же… Валяй.
— Сколько тебе лет?
— Много.
— А, всё-таки, можно ли услышать от тебя более конкретный ответ на чётко поставленный вопрос? — набычился я.
— Век свой я ещё не прожил, увы, мой юный друг, — очень тяжело и почти безнадёжно вздохнул старик. — Немного мне осталось.
— В каком смысле? Немного осталось до ста лет, или немного осталось жить? — заинтересовался я.
— И то, и другое.
— Не понял?!
