– Это уж моя забота, – последовал ответ. Взгляд, сопровождавший его, был ледяным.
– Но мы же все умрём! Время остановится навсегда! – сказал кто-то, сидящий возле раковины.
– Заткнись, тупица! – прошипел Острый Палец. – Мы не умрём, а сделаемся вечными. Мы будем контролировать время, а значит, и весь мир. Только мы сможем решать, кому жить, а кому умереть. – Он повернулся и, встав рядом с Чёрным, посмотрел на Эвана. – Надеюсь, наши мнения относительно того, кто здесь лишний, совпадают?
– Дрянной народец, – ответил Эван.
Он долго репетировал, чтобы научиться без видимого усилия произносить эти слова. Чёрный язвительно воскликнул:
– Кто бы говорил!
Эван фыркнул.
– Я родился полукровкой не по собственному желанию. Но я призван положить конец этому безобразию. – Он знал, что его слова прозвучали двусмысленно. Сокрытие правды, которую он с удовольствием выкрикнул бы им всем в лицо, тяготило Эвана. К счастью, никто ничего не заметил. Человек, погрязший в ненависти, видимо, становится глух к иным чувствам. – Где и когда?
– Без четверти двенадцать совершаем временно́й прыжок в Тайм-Хаус, – сказал Острый Палец. – Не опаздывайте.
Эван кивнул, развернулся и уже начал подниматься по ступеням, как вдруг кто-то схватил его за руку.
– Ты куда?
Чёрный вперил в него пристальный взгляд.
– К Шарлотте, – сказал Эван и увидел на лицах удивление.
Впрочем, это было частью его плана.
– Предатель! – крикнул рыцарь времени, сидевший у раковины и, соскочив, бросился к Эвану, чтобы вцепиться ему в горло, но был остановлен Острым Пальцем. – Вы видите? Он грязный предатель и будет им всегда!
– Шарлотта Райдер – наследница часа, а ты нет, – проговорил тот, кто по-прежнему удерживал его за локоть. – Ты так и не понял? Чего ты от неё хочешь?
– От неё уже ничего, – ответил Эван, и эта ложь далась ему тяжелее всего сказанного за вечер. – Мне нужен ребёнок.
– Он такой же грязный полукровка, как и ты сам, – рявкнул Острый Палец и, продолжая удерживать до сих пор не угомонившегося единомышленника, тряхнул головой, отбрасывая волосы с лица.
Эван возразил:
– Берта Кингсли при помощи Семиглазого кубка получила пророчество: ребёнок окажется сильнее всех нас, вместе взятых. – Он посмотрел Чёрному в глаза и добавил: – Даже тебя. В этом младенце, по-видимому, заключена некая сила, которой в тебе нет.
– Вздор! – фыркнул Чёрный, однако выпустил руку Эвана.
– А вдруг нет? – произнёс из темноты женский голос. – Если он говорит правду, то его ребёнок нужен нам. Причём живым. Полагаю, это понятно?
Кивком попрощавшись со всеми, кого мог разглядеть, Эван быстро поднялся в мастерскую. Всё прошло хорошо. Лучше, чем он ожидал.
Теперь можно было надеяться, что Шарлотта и ещё не родившийся малыш в безопасности. Во всяком случае, пока.
А вот мастера Гридлока следовало предупредить как можно скорее.
Когда дверь мастерской закрылась, Чёрный приказал Острому Пальцу:
– Иди за ним.
Тот кивнул и, поднявшись на несколько ступеней, обернулся.
– Что, если он солгал?
– Тогда пусть умрёт. И он, и Шарлотта, и все, кто ему помогал. А вот ребёнок нужен мне живым.
В предпоследний вечер августа над Йорком разразилась мощная гроза. Всё небо было залито чёрно-фиолетовым светом. Ветер гнал по мостовой опавшие листья и мелкие ветки. Только при вспышках молнии из темноты показывались очертания домов, кольцом обступивших маленький внутренний двор.
Джейд полулежала в своей кровати на чердаке «Ведьминого зелья» и смотрела на струйки дождя, сбегающие по стеклу. С крыши, в одном месте немного прохудившейся, стекали капли, шлёпаясь в стоявшую на полу латунную миску. Ощупью найдя коробок, Джейд чиркнула спичкой и зажгла свечу перед кроватью, после чего в сотый раз достала из-под матраса несколько газетных листков. Это были статьи из «Тайм-Кетчера» – ежедневного приложения к «Таймс», издаваемого специально для наследников времени.
При колеблющемся свете Острый Палец глядел с пожелтевшего листка почти как живой. Заострённая борода, шрам через всё лицо – измождённое, зловещее. Таким она его и запомнила. Под портретом темнели жирные буквы заголовка, неизменно приводившего её в ярость: «Предводитель рыцарей времени погиб от руки Джейд Райдер». Она его не убивала! Мастер Гридлок много раз это повторял. Острый Палец был ходячим мертвецом, который продолжал сеять страх и разрушение, а Джейд просто отправила его туда, где ему самое место – в преисподнюю. Однако при всем при этом он не переставал быть отцом Генри, и от этого ей было ещё тяжелее.
Вспыхнула яркая молния. По спине Джейд пробежала дрожь. Даже сейчас, в конце августа, ее постоянно бросало в холод, как бывает при лихорадке. Может, виной всему беспокойство за Генри, о котором она несколько месяцев ничего не слышала?
