Призрак мисс Миранды полностью

Предупреждением был голос незнакомца, спросившего, как проехать к Холлиуэлл-Грейндж. Вернее, я предположила, что имею дело с незнакомцем. Из-за шума двигателя я не узнала его голоса, а если ты преподаешь в таком месте, как Дервент-Лэнгли, то мало чей голос не можешь распознать. Нет, меня это отнюдь не обеспокоило. Наш дом, Холлиуэлл-Грейндж, был маленькой сельской усадьбой времен Тюдоров, поэтому моя мать, моя сестра Таня (когда она бывала дома) и я, привыкли к странным зевакам, особенно в летнее время. Они рассматривали церковь, бродили по булыжникам Хай-стрит, где за распятием, водруженным на рынке, когда-то тянулись ряды контрабандных товаров, — и их путешествие заканчивалось тем, что они глазели на нас из-за высокой живой изгороди или сквозь решетчатую калитку.

Куда важнее было то, что я сидела в саду гостиницы «Белый олень», наслаждаясь их ягодным коктейлем, — черника с молоком, — в компании нашего соседа Робби Фуллера. А в его обществе я не обратила бы внимания даже на космический корабль с маленькими зелеными человечками, которые спросили бы меня, как лучше добраться до Марса. Отнюдь не потому, что я была влюблена в Робби — стоило мне впервые увидеть его, как я поняла, что это безнадежно. Дело в том, что он был одним из самых привлекательных мужчин, которых мне приходилось встречать. Не прилагая никаких усилий, он так и лучился природным обаянием, говорившем о его благополучии и успехе. Робби вызывал в памяти теплый солнечный день, пронизанный золотым свечением, и это был его цвет — золотистые волосы, светло-карие глаза и, как насмешливо отмечала Таня, золотые руки! Все, чем занимался Робби, тут же начинало процветать.

Этот обычный субботний день тоже был солнечным. Ветра практически не чувствовалось, и я видела, как над высокой изгородью из кустов шиповника, отделявшей сад от дороги, от машины незнакомца поднимались струйки теплого воздуха, напоминавшие рябь на спокойной воде. И в эту минуту, и спустя много часов мне казалось, что это тот самый день, когда все получается. Я поднялась едва ли не с рассветом, успела проверить все классные работы, напекла целую кучу имбирных пряников и, кроме того, нарезала три дюжины букетов. Хотя все мы трое беззаветно любили свой дом, содержать его на пенсию матери и мою учительскую зарплату, — Таня снимала квартиру в городе и надеяться на ее помощь, не приходилось, — было практически невозможно. Как и большинство домовладельцев в округе, мы подрабатывали на рынке. И каждую первую субботу месяца мать выкладывала цветы на ярмарочных лотках «Женского института» [1].

Едва доставив ее на рынок в рессорной двуколке, я увидела Робби, выходящего из почтового отделения; он придержал под уздцы Леди Джейн и сказал:

— Вы прелестны в этом бело-розовом платье. Может, подбросите к гостинице умирающего от жажды человека, который готов сесть на козлы?

Таким образом, я очутилась здесь и сейчас слушала пыхтенье двигателя чьей-то машины и громогласные указания хозяина гостиницы:

— Значит, вниз, сэр. Затем налево, сэр, до перекрестка, сэр. И вниз по склону до реки. Затем вы увидите, сэр, небольшой изгиб реки. Как подкова. Вы не ошибетесь, сэр.

Помню, что Робби заинтересованно вскинул свои безукоризненные брови и расхохотался:

— Судя по его голосу, старый Фред очень старается произвести впечатление. Сколько «сэров» вы насчитали?

— Вот уж чем не занималась, — улыбнулась я.

— По-моему, их было пять или шесть. Как вы думаете, кто это?

— Понятия не имею. Скорее всего, какой-то турист.

Затем мы услышали, как незнакомец выкрикивает слова благодарности. Машина сорвалась с места. Сквозь завесу зелени я уловила проблеск чего-то белого, а Робби, привстав, посмотрел поверх ограды:

— Судя по внешнему виду, Розамунда, машина американская. Гонит как сумасшедший. И к тому же поднял чертову кучу пыли. — Робби с подчеркнутой тщательностью отряхнул свои элегантные брюки для верховой езды и шелковую рубашку и, прежде чем усесться за столик, одернул желтый пиджак. — Может, это был богатый дядюшка, о котором вы не имели представления? Или кузен, которого семь раз выгоняли из дому, — а теперь он качает нефть в… как-там-его, мисс Воген, уважаемая учительница?

— В Техасе.

— Совершенно верно. Итак, кузен, которого семь раз выставляли и из Техаса.

Я покачала головой и вздохнула:

— На такую удачу я и не рассчитываю. Если это богатый американец, его будет интересовать лампа Аладдина. Или прогулка по старым тропкам. Или же семейная фотография на Тропе мисс Миранды.

— Ну, тут уж вы преувеличиваете, Розамунда. Они никогда и не слышали о мисс Миранде. — Робби сымитировал голос хозяина гостиницы. — В маленьком старом Техасе.

— Могу вас удивить. О ней упоминается в путеводителе Национального треста [2]. Но в любом случае вашему богатому американцу не повезло. После ярмарки матушка навестит свою подругу миссис Меллор. Так что дома никого не будет.