– У него на все готов ответ. Он же психопат, а они в этом мастера.
– Что, повышаете его с социопата?
Он качнул головой:
– Насмехайтесь, если хотите, но вы понятия не имеете, какой он на самом деле. Думаете, моя сестра была первой?
– Что вы имеете в виду? – настороженно уточнила я.
– Его родители. Знаете о них?
– Они погибли в авиакатастрофе, когда он был в колледже.
– Нет. Начались весенние каникулы, и он был с ними, в Перу. И он тоже должен был лететь на том самолете. Они пропали, а он получил деньги. Знакомо, не так ли?
У меня внутри все похолодело.
– В жизни может быть больше чем одна трагедия.
– Ага. Ему просто чертовски, хронически не везет.
– Это вы ходили около башни раньше, до темноты? – помолчав какое-то время, решила спросить я.
– Нет. Говорил же, я только вошел, как он ударил меня.
– А раньше? По ночам вы там бродили? Может, у коттеджа?
– Я больше не хочу говорить. Боль адская. – Он скорчился на сиденье и замолчал.
Примерно полчаса спустя показался съезд на Пасифик-Гроув/Пеббл-Бич, и я свернула по указателю. Знак привел меня на узкую дорогу, но тут Рик издал звук, напоминающий предсмертный хрип, и я обеспокоенно повернулась. По его лицу текла кровь. Веки дрогнули, и глаза медленно закатились, оставляя видимыми только белки, и мужчина, потеряв сознание, уткнулся в окно дверцы.
– Рик! – охнула я.
Впереди уже потянулись белые здания больничного комплекса. Я, затормозив у пункта неотложной помощи и выпрыгнув из машины, начала звать на помощь. Тут же появился санитар с каталкой, за ним второй. К моему облегчению, Рик уже немного пришел в себя.
– Держись, приятель. – Первый санитар помог ему опуститься на каталку. – Раны на голове всегда сильно кровоточат. Доктора тебя быстро подлатают.
– Мне остаться? – спросила я Рика.
– Нет. Уходите.
Припарковав его машину на парковке для посетителей, я вернулась к больнице, отдать ему ключи. Санитары как раз завозили каталку внутрь. Он слабо усмехнулся и указал в угол здания:
– Улыбнитесь. Вас снимают.
Я подняла голову: там действительно мигала красным огоньком камера слежения. И что?
Его увезли в приемный покой, и я вышла наружу. Позади здания надрывалась сиренами «скорая». А что, если б Рик был серьезно ранен и умер бы по дороге? Сердце колотилось как сумасшедшее.
Я уже вытащила телефон, но тут к тротуару подъехал черный внедорожник и водитель произнес мое имя. Спрыгнув на асфальт, он открыл для меня пассажирскую дверцу, и я устроилась на роскошном сиденье.
Руки и свитер у меня были в крови, и меня передернуло. Вытащив из дверцы бутылку воды и пакетик бумажных салфеток, я как можно тщательнее отчистила руки и одежду.
Видимо, потом я задремала, потому что по ощущениям уже через несколько минут мы свернули к Торн Блаффсу. На темной парковке перед особняком мерцал огонек – сигарета. Эван нервно мерил площадку шагами, а при виде нас затушил сигарету каблуком и распахнул мою дверцу.
– Вы в порядке?
– В порядке.
Он коротко переговорил с водителем, и внедорожник уехал. Тогда Эван снова обернулся ко мне:
– У меня есть друг доктор, он позвонил в больницу. Там сказали, у Мак-Адамса сотрясение. Угрозы для жизни нет, но вы были правы. Нужно было сразу вызвать сюда «скорую». И никоим образом не вовлекать вас в это.
– Что за сделку вы обсуждали? – спросила я. – Почему он согласился сказать, что упал дома?
– В прошлом году его лишили лицензии адвоката во Флориде за попытку подкупить судью. Он не хотел, чтобы его поймали на чужой территории, учитывая запрет суда.
– Что за запрет?
– Вслед за курьерами и службой доставки он проникал сюда, пока меня не было, и шнырял здесь, разнюхивал, донимал моих сотрудников. Не знаю, как он пробрался сегодня, но намерен выяснить.
– Тогда почему вы решили прикрыть его сейчас?
– Меня подозревают в убийстве жены. И если б ее брата нашли в крови у меня на кушетке, это лишь усложнило бы ситуацию.
– Это вы напали на Рика? – внимательно глядя на него, спросила я.
– Нет. Я был в зале, читал документы. Фэрфакс принес мне пиво за полчаса до этого, можете сами спросить. И зачем мне на него нападать? Его обнаружили собаки, загнали в угол. Если б он не разбил голову, я бы вызвал полицию.
– Он сказал, там в лесу есть могила с красным крестом. И вы не хотели, чтобы он ее видел.
– Там я похоронил свою собаку, Делайлу. – Уголки губ Эвана дернулись в невеселой улыбке. – Она была старой, плохо соображала и съела отравленную приманку.
– Так ее никто не травил?
– Вы имеете в виду Беатрис? Нет. Моя жена обожала собак.
Какое-то время я молчала. Наши тени под светом грунтовых светильников дрожали на мощеной площадке и будто переплетались.
– Вы слышали про меня много плохого, верно? – мягко произнес Эван.
– Да, – признала я.
– И вы этому верите?
Я медлила.
– Я отвечу на любой ваш вопрос. Но не сейчас, вы ужасно устали, а у меня есть срочные дела, которые нужно закончить до утра. Но завтра мы обязательно поговорим.
– Почему?
Улыбнувшись, он коснулся моего лба, убирая прядь волос. Я подняла голову, встречаясь с ним взглядом, и он притянул меня в объятия. Его губы коснулись моих, и от поцелуя все тело вспыхнуло как спичка.
