Неужели я испугаюсь каких-то руин? Камень, прилетевший в стекло, – просто подхваченный ветром желудь, ничего серьезного. А тот крик – какое-то животное из леса, иногда ночующее и у моего коттеджа. Ничего зловещего или сверхъестественного.
Вместе с рациональными чувствами появилось и разочарование. Мне больше не удастся снова рассмотреть потрет. Отис сказал, что он отвез его в охраняемое место в утро, когда Беатрис утонула, и тогда никаких порезов еще не было.
Получается, это не могла быть Беатрис. Разве что она не утонула. Была жива и пряталась в башне. Она порезала картину потом, когда Эван забрал ее из хранилища.
И она пряталась там все это время?
Я разгладила на столе лист бумаги: весь план поместья Торн Блаффс, с экстерьером, чертежами комнат, потемневший от времени и весь в пятнах плесени. Особняк и гостевой дом удавалось разглядеть с трудом, мой коттедж сохранился получше. Позади него виднелся какой-то странный символ – небольшой круг со спиралью внутри, напоминающий знак ведьм, из тех, что рисовали на амбарах в голландской части Пенсильвании. Так это же тот люк! И ведущая вниз винтовая лестница. Тайный ход Джаспера Маллоя.
Я пригляделась к чертежу башни, настолько заплесневевшему, что едва разобрала границы двух этажей – один из которых так и не был достроен. На нижнем этаже виднелся такой же символ со спиралью, но без круга – винтовая лестница, ведущая в никуда. На этаж, который так и не построили.
Никаких тайных ходов или проходов, никакой комнаты, где могла бы спрятаться Беатрис без опасений быть обнаруженной. А иначе ей просто не удалось бы выжить и пережить зиму в лесу.
Просто невозможно.
Нет, она точно умерла к тому моменту, когда кто-то располосовал портрет. Но если это не Беатрис, то кто?
Я включила музыку. Танцевальная подборка хитов окончательно прогнала страх. Как же мне не хватало кого-то, с кем можно было бы обо всем этом поговорить!
Отис слишком много от меня скрывал. Уэйд с Кейко будут настаивать, чтобы я немедленно уехала. Я подумала об Элле Махмед, но она была не прочь посплетничать и к тому же знала Рика Мак-Адамса и вполне могла обронить что-то при разговоре.
Придется искать ответы самой.
Пронзительный звонок телефона выдернул меня из сна. Старый аппарат, работающий с перебоями, решил вдруг ожить. Уже было довольно поздно, почти час ночи, и я встревоженно взяла трубку:
– Отис?
– Это я, – раздался в ответ тихий голос Эвана. – Вы одеты?
– Нет. Я спала, – после пары секунд замешательства ответила я. – Почему вы звоните на этот телефон?
– С вашим мобильным связи нет. Мне нужно, чтобы вы пришли ко мне в офис.
– Сейчас? Зачем?
– Пожалуйста, Джейн. Вы мне нужны. Вы все поймете, когда придете.
Настойчивость, с которой он говорил, только усилила мою тревогу.
– Ладно, сейчас оденусь.
На экране смартфона действительно мигала всего одна полоска сети, и дешевый усилитель никак не исправил ситуацию. Натянув толстый свитер и джинсы, я наскоро расчесала успевшие спутаться волосы и вышла, старательно заперев за собой дверь.
Туман совершенно рассеялся. Луна тонким золотистым ломтиком поблескивала где-то высоко в темном небе, а шуршащий в кронах высоких сосен ветер напоминал шум машин на автостраде. В тусклом свете грунтовых светильников я добралась до парковки, где перед гаражом до сих пор стояла машина. Неужели Малик Андерсон еще не уехал?
Но это был внедорожник, а не «Порше» Малика. «Рэндж-Ровер», черный, а может, синий.
Меня вдруг охватило беспокойство.
Дойдя по темной тропинке до офиса, я обнаружила, что дверь приоткрыта, а изнутри льется слабый свет. Минни и Микки, припав к земле, низко рычали, не отрывая взгляда от чего-то внутри комнаты, и даже не обратили на меня внимания. Я вошла внутрь.
– Джейн. – Из теней в дальнем конце комнаты появился Эван.
Я охнула: на белой рубашке алели пятна крови.
– Вы ранены!
– Нет, не он, – донесся слабый голос сбоку.
Повернув голову к трем плоским мониторам в другом конце комнаты, транслирующим сводки по финансам, где чьи-то лица что-то тихо бормотали под бесконечные котировки акций, я увидела скорчившегося на кушетке Рика Мак-Адамса.
Я снова ахнула.
Лицо его превратилось в окровавленную маску, пиджак, штаны и обувь – все было в темных багровых пятнах. Прижатое к голове полотенце тоже пропиталось насквозь. Я не могла отвести от него глаз. Эван схватил меня за руку:
– Он говорит, что знает вас. Это правда?
Вздрогнув, я наконец посмотрела на Эвана.
– Виделись как-то раз. Что произошло?
– Когда вы встретились?
– Месяц назад. Он узнал «Ауди» и поехал за мной.
– Почему вы мне не рассказали?
– А с чего мне было рассказывать? – Я снова посмотрела на Рика. – Ему нужно в больницу.
– Как больно. Я здорово облажался, – произнес Рик. – Сказал ему позвонить вам. Вы будете свидетелем.
– Ей придется быть свидетелем, – ответил Эван, а потом обратился ко мне: – Он пробрался на частную территорию, нарушив судебный запрет. За ним погнались собаки, он оступился, упал и разбил голову.
– Ложь, – пробормотал Рик.
