– Девочки, вы не видели, куда мама сгрузила новую партию рассады? – раздался мелодичный голос, и позади толпы мам-теть появилась симпатичная русоволосая девушка с узором на ладонях. Что там? Золотой четырехлистник? Лепрекон…
– Летта, улыбнись, мы тут с Хлоей знакомимся! – пропела Ула.
– Эрван нас прибьет, он же просил… – ахнула Летта.
– Ага, просил, – фыркнула Ула. – А что будет, когда он вывалит на голову бедной девочке сразу всех родственников?
Я сбегу, точно.
– Она сбежит… – закончила Ула.
– Пожалуй, ты права, – кивнула Летта.
– Да уж, нас надо представлять постепенно, мелкими кучками, – хихикнула альва. – Это Летта, еще одна его тетя, – пояснила она.
– И не последняя! – Ула направила магию на вестника.
– Стой! – дернулась к нему Аль. – Не отправляй!
– Поздно! – рассмеялась ее сестрица. – Пока, Хлоя! Мы тебе еще напишем!
Открыв глаза, я ошарашенно уставилась на стену перед собой. Вот это родня! Всего одна мама и три тети, а у меня уже голова кругом!
Нет, Эрвану я про вестника ничего не скажу. Не выдам заговорщиц.
К полудню я вычистила свой квадрат стены, получила одобрительный кивок Бричена и после обеда отправилась в палатку к образцам. Я старательно описывала их и улыбалась, вспоминая тетушек Эрвана и его маму. Странно, но они не казались чужими, они были… свои. Словно я знала их всю жизнь, а не познакомилась через вестника несколько часов назад.
На душе стало тепло и радостно, работа спорилась, и остаток дня пролетел незаметно.
Поужинав, я вышла на улицу и сквозь пелену дождя вгляделась в вереницу хижин, в самом конце которой едва виднелась наша. Отсюда она казалась совсем маленькой. И идти туда не хотелось. В такую погоду дорогие соседи наверняка осядут в гостиной, а у меня не было никакого желания весь вечер смотреть на Нела и Моргана с его лопатой или слушать поучения Сью.
Я развернулась и бездумно побрела по поселку.
И вовсе я не искала Эрвана, вот еще! Я даже о нем не думала. Ни капельки! Хотя он за целый день ни разу не объявился. Я вообще была на него страшно обижена за экспериментальный поцелуй!
Поэтому я страшно удивилась, обнаружив себя стоящей на знакомой тропинке, которая вела к океану. Понятия не имею, как меня туда занесло. Чистая случайность, честное слово.
Прямо передо мной находились защитные руны, но пересекать границу лагеря меня не тянуло, я хорошо помнила, чем это вчера кончилось. Неизвестно, сколько треворов там еще бродит поблизости.
Закрыв глаза, я подставила лицо соленому мокрому ветру и с наслаждением вдыхала запах моря и водорослей.
Водоросли…
А ведь если пройти еще немного по этой самой тропинке, то попадешь как раз на тот пляж, где я когда-то встретила телегу с водорослями. И его. В мокром белье, но при перчатке.
Память радостно вывалила все подробности, мгновенно стало жарко, в животе сладко екнуло. Я распахнула глаза и в смятении огляделась, словно кто-то мог подсмотреть мои… мысли. Но никого рядом не было. Я с облегчением вздохнула, и только снова зажмурилась, как перед лицом ярко полыхнуло синим, рука машинально взлетела вверх, задев перья и…
– Долго ты будешь там прятаться? – вкрадчиво спросил знакомый голос.
По спине пронеслась стая мурашек, волосы на затылке встали дыбом. Как? Как он меня увидел? Я же внимательно смотрела, никого вокруг не было. Вот ведь… Зрение, как у кота.
– Иди к океану, – продолжил Эрван. Мокрая рубашка, облепившая тело, смотрелась еще сокрушительнее, чем… Так, стоп, ромашки-цеплюйники! – Выход с начальником из лагеря разрешен.
И вестник рассыпался синими искрами. А я выдохнула, решительно переступила через руны и зашагала вниз по тропинке.
Он стоял по колено в воде, широко расставив ноги. Волны разбивались о крепкое тело, окатывали пеной и брызгами, с шипением отползали обратно. Мокрая одежда стала прозрачной, липла к нему как вторая кожа. А он смеялся, запрокинув голову и раскинув руки. И ждал новую волну из бушующего океана. И сам в этот миг был похож на океан, вольный, упрямый, непокорный, полный опасной силы, бурный и потрясающе прекрасный. Словно завороженная, я подходила все ближе и ближе, пока не остановилась у самой кромки прибоя.
Он обернулся. Вода сбегала по волосам, текла по лицу, скатывалась ручьями с упрямого подбородка на шею, на смуглую грудь в расстегнутом вороте мокрой рубахи. Желтые глаза странно блестели, упругие губы смеялись.
Я сглотнула, не в силах отвести взгляд. Дурацкий взгляд вообще перестал меня слушаться. Куда бы я его не пыталась направить, он мгновенно возвращался обратно.
– Нравится? – крикнул он, легко перекрывая грохот волн.
– Кто? – испуганно пискнула я.
Надеюсь, под зонтом не видно полыхающих щек и ушей.
– Все это! – Эрван широко махнул рукой, окатив меня солеными брызгами.
А, он про океан.
– Красиво! – прокричала я, сильнее вцепившись в ручку зонтика.
Ветер рвал его из рук, норовя унести. Вместе со мной.
– Замерзла?
Вот уж нет. Наоборот, от одного вида полуголого начальства было так жарко, что совсем не помешало бы нырнуть в очередную волну. Чтобы остыть и вытрясти из головы все то, что там внезапно образовалось!
– Нет, не замерзла!
