И вот сегодня, разозлившись особенно сильно, я решительно развернулась, промаршировала через гостиную, спустилась по ступенькам и зашагала к хижине Эрвана. Так же решительно поднялась на крыльцо, постучала, рывком открыла дверь, переступила через порог. И моментально забыла, зачем, собственно, явилась.
И дело было не в вопросительно приподнявшихся темных бровях, не в пристальном странном взгляде желтых глаз. Не в расстегнутой наполовину белой рубашке, под которой виднелась смуглая мужская грудь, и не в аппетитной ямочке между ключицами. И не в теплом свете заходящего солнца, что струился через окно и словно облизывал и ладное крепкое тело, развалившееся в кресле, и небрежно скрещенные, вытянутые вперед ноги, и сильные руки на подлокотниках.
И даже не в том, что я самым бессовестным образом все это разглядывала.
Нет! Я просто забыла, и все!
– Хлоя? – чуть хрипловато заговорил Эрван.
Я молча развернулась, сиганула за дверь, кубарем скатилась с крыльца и помчалась домой так, будто за мной гналась стая химер. Щеки горели, сердце колотилось как сумасшедшее, в голове билось недоумение: какого чертополоха я таращилась на полураздетого Эрвана, словно во всей хижине больше не на что было посмотреть? Да какого чертополоха меня вообще понесло к нему?!
Вспомнила. Когда вернулась к себе в комнату.
Я прислонилась спиной к двери и озадаченно нахмурилась. Что вообще происходит, а?
Значит, сейчас я помню, зачем шла к Эрвану, а пять минут назад не помнила. И десять минут назад не помнила. А вот четверть часа назад, когда выбегала из комнаты, помнила. А в предыдущие дни? Утром помнила о клятве, днем помнила, а как только наступало время ее исполнить – уже не помнила.
Странная такая забывчивость. Нападает только тогда, когда я хочу рассказать кому-нибудь о фолианте или о ночных рунах.
Может, зря я разозлилась на Нела? Может, у него тоже… забывчивость?
И, кажется, я знаю, где мы с ним ее подцепили.
Я промаршировала к окну, мельком заметив в зеркале алые щеки, всклокоченные волосы и странно блестящие глаза. Да уж… Счастье, что Сью нет дома, она бы точно решила, что я вернулась с особо романтичного свидания. Ей бы и в голову не пришло, что я бегала по поселку, играя в ромашку: тут помню, тут не помню.
Распахнув оконные створки, я села и мрачно уставилась на заросли разноцветных диких роз.
– Пи? – Соня забралась ко мне на колени.
– Вот тебе и «пи»! Эта гадость… – Я ткнула пальцем в фолиант. – Не дает о себе рассказать, представляешь?
Соня равнодушно зевнула. Но меня это не остановило:
– Мешает спокойно спать! Каждую ночь подсовывает мне бессмысленные руны! У меня в блокноте уже две страницы этого бреда.
Соня заинтересованно встрепенулась.
– Из них же не составить ничего связного. Ни-че-го! А я даже посоветоваться с Эрваном не могу, потому что он, – я снова ткнула пальцем в фолиант, – отшибает мне память, лишь только я решу открыть рот, чтобы заговорить!
Соня фыркнула, потопталась на моих коленях и безмятежно свернулась в клубочек. Ну никакого сочувствия.
– Что тебе надо? – Я потрясла браслетом. – Нечего тут подвеской прикидываться, отвечай, паршивец!
Паршивец молчал, болтаясь между бусин.
За окном было на удивление тихо. Лагерь пустовал.
Три дня назад улетели подопечные Салвины, их практика закончилась. Сама же Салвина осталась ждать следующую группу студентов из облачных городов.
Позавчера покинули остров работники. Вместо них через несколько дней прибудут другие. И на эти несколько дней повар взял выходные и куда-то уехал, «чтобы никого не видеть».
Нам же выходных не дали. Видимо, Бричен и выходные были несовместимы. Наверное, поэтому студенты из состоятельных и нежных регулярно жаловались на него руководству. Руководство торжественно обещало его отстранить, очень сильно обещало. И не отстраняло.
В общем, ребята рыли, я описывала, Сью чинила очередную систему подачи воды в какой-нибудь опустевшей хижине и ругалась. Потому что она всегда считала, что будет заниматься только декорированием и не коснется непривлекательной части бытовой магии. Планировавшие ее практику и Вимфре считали иначе. С последним Сьюзи решила поспорить. Заготовила гневную речь и без стука ворвалась в кабинет. В итоге душераздирающий визг на весь лагерь, две разбитые вазы и полнедели икоты, которую я слушала круглосуточно.
– Пи? – Соня махнула лапой в сторону кровати.
– Нет, я пока не хочу. Пойду проветрюсь.
Она озадаченно уставилась в окно, потом на меня. И разве что лапой у виска не покрутила. Ну да. Погода явно не для прогулок. Деревья шумели, поднимался ветер, на небе собирались тяжелые серые тучи. Судя по вздохам сидящей под кроватью мимозы, скоро начнется буря.
– Я быстро.
Соня понятливо спрыгнула с моих коленок, шмыгнула на кровать и довольно развалилась поперек подушки.
Только я взялась за дверную ручку, как дверь распахнулась, чуть не прибив меня, и в комнату влетела Сью. Вцепившись в мои плечи, она обрадованно выпалила:
– Ты дома. Хорошо! Пошли, мне надо срочно прогуляться!
