Что же это за слухи? Что настолько возмутило маму Ионии и почему она запретила своей шестнадцатилетней дочери общаться с Броуди? Разумеется, помимо всего прочего, это разница в возрасте. В тот год, когда было написано письмо, Джеремии Броуди исполнилось тридцать восемь и он был более чем вдвое старше девушки; если верить ее описанию, при этом он отличался высоком ростом и статью. Мужчина в расцвете сил! Я вспоминаю портрет, который видела в зале исторического общества, и прекрасно понимаю: наверняка капитан заставил трепетать сердце не одной юной красавицы. Он был умудрен опытом, командовал парусным судном и владел великолепным домом на холме. А еще он был холост – ну какой же молодой даме не хотелось его внимания?
Воображаю ужин в Вахте Броуди. В кухне, где я сейчас сижу, суетились поварихи и слуги. А в столовой, освещенной мерцающими свечами, собрались члены экипажа и юные дамы, разодетые в поблескивающие шелка, которые были доставлены из Китая на борту «Минотавра». В доме наверняка звучал смех, вино лилось рекой и гости обменивались влюбленными взглядами. Во главе стола восседал Джеремия Броуди, и его «подпорченная репутация» сделала его недоступным по крайней мере для одной юной леди.
Стремясь узнать больше о его дурной славе, я переворачиваю страницу. К моему разочарованию, на обороте – последний абзац письма, написанного Ионией.
Я не знаю ни фамилии Ионии, ни того, что с ней сталось, однако мне известно, что спустя три месяца после написания этого письма капитан Броуди отправился в свой последний, злосчастный рейс.
Опускаю папку на стол, размышляя над строками: «Она говорит, что я слишком невинна… До нее дошли слухи о том, что творится в этом доме по ночам». Я вспоминаю, как капитан стоял в моей спальне. Вспоминаю его руку на своей груди. И слова: «Ты покоришься?»
Сердце застучало быстрее, и меня словно опалило жаром. Нет, такой мужчина не подходит невинным Иониям. Он знает, чего хочет, а хочет он женщину, которая согласна вкусить запретный плод. Женщину, которая готова участвовать в темных играх, где верховодит он сам. Где настоящее наслаждение начинается с полного подчинения.
Я готова играть в эту игру.
Этим вечером я потягиваю вино и долго отмокаю в ванне с ножками в виде когтистых лап. От горячей воды я разрумянилась, даже тело порозовело. Растираю легкий крем по рукам и ногам и натягиваю полупрозрачную ночную сорочку, словно готовлюсь встретить возлюбленного, хотя не знаю, появится он или нет.
Я не знаю даже, на самом ли деле он существует.
Лежу в темноте на своей кровати и жду, когда в воздухе повеет морским ароматом. Именно так я пойму, что капитан здесь, по запаху забравшего его моря, в котором он теперь покоится. Ганнибал свернулся клубком рядом со мной, и бедром я ощущаю вибрацию: кот довольно мурлычет. Сегодня луны нет, лишь звезды мерцают в окне. Во мраке я с трудом различаю очертания комода, прикроватной тумбочки, лампы.
Ганнибал вскидывает голову, и меня обволакивает холодный бодрящий аромат – словно волна накрывает комнату. В этот раз – никакого предвестника в виде завитков тени или медленно возникающего силуэта. Я поднимаю взгляд и сразу вижу капитана: он стоит у моей постели, как живой. Броуди хранит молчание, однако его взгляд будто разгоняет разделяющий нас мрак, и я чувствую себя совершенно незащищенной.
Он тянется к моей руке. Ощутив его прикосновение, я поднимаюсь с кровати, словно вдруг, по волшебству, стала невесомой, – и оказываюсь перед ним. Поскольку на мне лишь ночная сорочка, я вздрагиваю и от предвкушения, и от влажного морского воздуха.
– Закрой глаза – велит он.
Я покоряюсь, ожидая новой команды. И того, что произойдет, – чего угодно! Да, я готова.
– Смотри, Эйва! – шепчет он.
Открыв глаза, я восхищенно вскрикиваю. Наверное, мы все еще в моей спальне, однако я не узнаю́ ее: бархатные зеленые шторы, обои в китайском стиле, кровать с четырьмя столбиками. В очаге потрескивает огонь, и его отсветы пляшут на стенах, заливая комнату золотистым сиянием.
– Как так? – бормочу я. – Это сон?
Капитан прижимает палец к моим губам:
– Хочешь увидеть больше?
– Да. Да!
– Пойдем.
