– Потому что он знает дом гораздо лучше многих. Нед работал по заказу тетушки господина Шербрука, когда она еще жила там.
– А вот и еще одна сплетня, которую я сегодня слышала. Остались ли вопросы касательно обстоятельств смерти самой тетушки?
– Авроры Шербрук? Вовсе нет. Она была стара.
– Дамы из магазина, кажется, считают, что Нед имел какое-то отношение к смерти тетушки.
– Господи! Ну до чего любят сплетничать в этом городе! – Донна, кажется, наконец-то немного расслабилась. Она откинулась на спинку кресла. – Эйва, я знаю Неда Хаскелла всю жизнь. Да, я слышала, что о нем говорят. Я знаю, что некоторые люди просто-напросто отказываются давать ему работу. Но я никогда не считала его опасным. И я
Да и я не верю, но все равно, выходя из офиса Донны, размышляю о том, насколько близка я была к тому, чтобы стать очередной Шарлоттой, очередной Лорел. Я вспоминаю, как Нед размахивал молотком в моей башенке и как древесная пыль покрывала его одежду. У него достаточно сил, чтобы задушить женщину, но способен ли убийца создавать таких чудесных, причудливых птиц из дерева? Возможно, я не сумела заметить в них что-то мрачное – признак того, что в их создателе таится чудовище. Но разве не живет чудовище в каждом из нас? Со своим, например, я прекрасно знакома.
Я сажусь в машину и, не успев еще защелкнуть ремень безопасности, слышу звонок своего мобильного.
Это Мейв.
– Мне нужно с вами увидеться, – говорит она.
– Может, встретимся на следующей неделе?
– Сегодня днем. Я как раз еду в Такер-Коув.
– С чего такая спешка?
– Дело в Вахте Броуди. Вам нужно съезжать оттуда, Эйва. Как можно скорее.
Мейв задержалась у меня на веранде, словно набираясь смелости перед входом в дом. Она нервно осматривает прихожую за моей спиной и в конце концов переступает порог; пока мы идем в «морскую» комнату, гостья продолжает осматриваться, словно пугливая лань, которая с ужасом ждет, что в нее вот-вот вонзятся чьи-то коварные зубы и когти. Даже когда она усаживается в «ушастое» кресло, нервное напряжение никуда не уходит – она все еще чувствует себя на враждебной территории.
Из своей наплечной сумки Мейв достает толстую папку и кладет ее на журнальный столик:
– Вот что мне удалось разузнать. Но вероятно, это еще не полная информация.
– О капитане Броуди?
– О женщинах, которые жили в этом доме до вас.
Я открываю папку. На первой странице некролог – копия газетной вырезки от 3 января 1901 года: «Мисс Юджиния Холландер, 58 лет, умерла дома после падения с лестницы».
– Она погибла здесь, в этом доме, – поясняет Мейв.
– В газете написано, что это несчастный случай.
– Логично предположить именно это, верно? Зимняя ночь, холод, мрак. И эта лестница в башенку наверняка была плохо освещена.
Последняя фраза заставляет меня поднять глаза:
– Это случилось на лестнице в башенку?
– Прочтите полицейский отчет.
Я переворачиваю страницу и обнаруживаю написанный от руки отчет полицейского из Такер-Коува, Эдварда К. Биллингса. У него превосходный почерк – и это благодаря тем временам, когда в школах занимались чистописанием. Несмотря на плохое качество копии, отчет прекрасно читается.
Я замерла, вспоминая ночи, когда капитан Броуди вел меня наверх по этой самой лестнице при свете свечей. Подумала о том, насколько крутые и узкие там ступени и как легко можно сломать шею, если упасть вниз головой. Что же делала Юджиния Холландер на этой лестнице в ночь своей гибели?
Вдруг что-то (или кто-то) увлекло ее в башенку – так же как меня?
