Кэп толкнул первую дверь справа, и мы очутились в довольно просторной комнате, пахнущей антикварной лавкой. Массивная кровать с балдахином, такой же стол у окна и стул, вензеля под потолком и бархат на мебели – впервые на меня накатило чувство ностальгии по собственной нехитрой квартирке. В это же мгновение за окном завыл ветер, подпевая моему внутреннему голосу.
«В таком месте немудрено поверить в призраков».
Мин, не придававший убранству комнаты такого значения, молча прихватил стул и повернул «лицом» к кровати, усаживаясь. Я же расположился в изножье и притянул пепельницу поближе. Это был наш своеобразный ритуал – опросить свидетелей, собрать улики и вместе обсудить итоги и собственные выводы, чтобы восстановить картину событий в деталях.
– Итак, что мы имеем, – начал я, мерно постукивая пальцами по дереву. – Ребекка отравлена на празднике на глазах у семьи. У погибшей нет детей, и все ее состояние должно перейти племяннице, по совместительству биохимику.
– Утверждающей, что о деталях завещания она не знала и денег тетушки не хотела, – добавил Мин.
– Женщина умирает в муках, из поместья отправляется сразу в морг. Убитая горем семья продолжает пировать и курить сигары. – Рот невольно скривился при воспоминании о подобии человеческих лиц за столом.
– Честно говоря, поведение домочадцев, когда мы появились, было очень странным. Его, конечно, можно объяснить общим шоком и отсутствием доверия к чужакам, но все равно выглядело дико.
– Что ты думаешь про этого призрака?
– Если в темной комнате шуршит мышь, это не значит, что там тигр, – многозначительно заключил он.
– Как информативно! – Я не удержался. – Думаешь, мышь отравила Ребекку? Или все-таки это был тигр?
Кэп смотрел на меня без тени эмоций, явно не оценив шутку.
– А Бернелл, она сумасшедшая? – уже серьезней добавил я.
Перед глазами, словно кадры из пленочного кино, замелькали картинки сегодняшнего вечера: зеленые глаза, рыжие волосы, чудо в соломенной шляпе, гордый профиль и потерянный взгляд…
– Несмотря на ее последние слова, – Мин говорил медленно, обдумывая каждую новую фразу, – пока что из всех родственников она показалась мне самой нормальной. Единственная говорила с нами, показала место преступления и четко отвечала на вопросы. Я бы сказал, что мыслит она очень ясно и здраво, исключая, разумеется, момент веры в привидения. Но здесь может иметь место внушение и запугивание.
– Думаешь, на мисс Бернелл кто-то влияет извне, внушая странные мысли? – Я поднял глаза к потолку, вертя мысль в голове. – Она не кажется той, кто легко поддается на манипуляции. Скорее наоборот.
– Да, но у всех есть своя ахиллесова пята, слабой стороной Вивьен является ее семья. Только когда она говорила о членах семьи, у нее появлялись живые эмоции. К тому же стоит учитывать ее слова о Уинстоне, он мог как-то на нее влиять. В остальных случаях мисс Бернелл больше напоминала «гунши»[7].
Я пропустил мимо ушей очередное анимешное словечко и вернулся мыслями к нашему делу.
– Тем не менее Вивьен остается нашей главной подозреваемой, – припечатал я. – У нее был явный мотив и возможность, учитывая ее специальность. И я бы хотел узнать подробнее про призрака. Неясно, почему целая группа взрослых людей верит в потустороннее. Мне думается, что это их способ скрыть что-то.
– Что, например?
Я не ответил, так как ответ пока дрейфовал в плоскости интуитивных догадок, но мне вспомнились слова Бернелл.
– Призраки – порождения людских пороков, – повторил я. – Как думаешь, какой порок породил призрака поместья Торнхилл?
– Мне не кажется, что Вивьен убийца, Адриан, – тихо, но твердо проговорил он. – Я знаю, что ты думаешь про подобные теории, можешь счесть это за чутье, но мое мне подсказывает: мисс Бернелл не убивала Ребекку Болейн. У нее были печальные глаза.
– Глаза? – переспросил я. Мне дорогого стоило сдержаться и не закатить собственные.
Мин глядел на что-то в блокноте. Я и раньше замечал, что порой Кэп делал небольшие зарисовки, к слову весьма недурные, и наклонился, чтобы рассмотреть.
– Ну-у, неплохо, – пробормотал я, сбитый с толку реалистичностью. На меня будто смотрела сама Бернелл. – Но к отчету для полиции мы рисунки не приложим.
– Знаю. Просто я читаю людей не как ты, я не замечу заломов на коже руки у офисного клерка и не определю изменщика по мобильному телефону. Иногда таких деталей просто нет, и все, что нам остается, – взгляд. – Пока он говорил, меня не покидало странное ощущение, что речь идет вовсе не о Вивьен и даже не о нашем деле. – У мисс Бернелл во взгляде не было вины, только тоска и боль, когда она говорила о Ребекке и семье. Ты не заметил?
– Нет, – коротко обрубил я, возвращаясь в прежнее положение. – Сантименты, томные взгляды – это не поле деятельности детектива.
Но одно я мог утверждать точно: юная мисс Бернелл определенно умела производить впечатление на мужчин, особенно на таких тонко устроенных особ, как Капитан.
– К слову о семействе: Уинстон тоже весьма подозрительный персонаж. – Я дипломатично перевел тему, припомнив сказанное Вивьен про его неудачный бизнес и пьянство.
