Я пожал плечами и подошел ближе, усаживаясь в такое же кресло-стул напротив нее. Дождь стучался каплями к нам в окно, а мы просто молчали и курили – естественно и не натужно. Внезапно для самого себя я ощутил, что скопившееся за день напряжение начало рассеиваться. Даже подчеркнуто аристократичный и богатый Торнхилл уже так не раздражал показным лоском. Мне было уютно. Вокруг мисс Бернелл словно разливалась особая аура, разительно отличающаяся от той, которую источал дом, и она меня впустила, погрузила в тонкий пузырь из теплого воздуха, наполненного ароматом луговых трав и сигарет.
Все то время, что мы молчали, я изучал ее: тонкие ноги с казавшейся в отблесках молний магически-сияющей белоснежной кожей были поджаты, локти расслабленно покоились на подлокотниках, изредка сдвигаясь, чтобы стряхнуть пепел с догорающего кончика сигареты. На ней уже не было макияжа и шикарного платья, ранее собранные в искусный пучок волосы теперь лежали непослушной рыжей копной – она до ужаса напоминала чудо в соломенной шляпе с фото Ребекки и совсем не походила на манекен. Просто девчонка, просто горюет, очень по-человечески и чуточку трогательно.
Странно, Бернелл сидела прямо передо мной и одновременно находилась в недосягаемости. Вся лишняя и неправильная в родном доме. Даже ее пижама – нелепое полосатое нечто – делала ее похожей скорее на рыжеволосого морячка, чем на благородную аристократку. И я бы улыбнулся своему сравнению, если бы не ее лицо – пустое, с почти высохшими дорожкам слез, которые никто не потрудился стереть.
Я видел много людских трагедий, достаточно, чтобы научиться вырубать эмпатию еще на подлете, но сейчас отчего-то механизм дал сбой. Может, дело было в мерном стуке дождя за окном или в полумраке комнаты, но привычная маска оказалась сорвана.
– Вас часто мучает бессонница?
Вивьен посмотрела на меня своими огромными, влажными от слез глазами – невероятный цвет. В приглушенном желтоватом свете лампы ее изумруды приобрели совершенно необычный оттенок, и я понял, что думаю только о том, как можно его описать.
Заметив мой изучающий взгляд, Зеленоглазка напряглась, группируясь, будто кошка, готовая не то к броску, не то к бегству:
– Вы хотите продолжить допрос, мистер Ларсен? Если так, то вам лучше уйти.
Я мотнул головой. Устраивать допрос среди ночи оплакивающей близкого человека девушке даже для такого чурбана, как я, казалось кощунством. Я попытался выдать дружелюбную улыбку, как бы в подтверждение добрых намерений, и, пожалуй, впервые позавидовал Кэпу. У него трюки с щенячьими глазами получались на ура.
Англичанка ответила спустя несколько секунд, будто примеряясь, стоит ли мне довериться.
– Мы можем просто поболтать, не как детектив и подозреваемая? – Огромные зеленые глаза смотрели на меня почти умоляюще.
– Если вы этого хотите. – Я пожал плечами. – Но завтра я снова стану детективом, а вы – подозреваемой.
– И вы посадите меня за решетку? – Наивный вопрос, наивный взгляд. Я невольно рассмеялся, так по-детски невинно она это сказала.
– Непременно, если докажу, что вы убийца, – отсмеявшись, честно ответил я, и Бернелл медленно кивнула, принимая условия.
– Но это будет завтра! – Вивьен, повеселев, протянула свою маленькую ладонь, заключая сделку, и я удивленно уставился на нее. – До утра я просто Вивьен, а ты – Адриан.
– До утра, – согласился я, сжав ее ладонь и поразившись, какой холодной и хрупкой она оказалась.
Вивьен собрала ноги по-турецки и кинула мне пачку сигарет.
«Лучшее приглашение к беседе, Зеленоглазка».
– Честно говоря, сто лет ни с кем вот так не общалась, тем более с малознакомым человеком.
– В каком-то смысле мы хорошо знакомы. – Я раскурил сигарету, кивнув в знак благодарности. – По крайней мере, я знаю о тебе довольно много из твоих показаний и рассказа вашего адвоката Уозлика.
– Тогда это нечестно. – Бернелл недовольно сморщила веснушчатый нос. – Нормального общения не получится, пока ты не расскажешь о себе.
Я невольно нахмурился: мне не нравилось рассказывать о себе другим людям. По этой же причине я не сидел в соцсетях – никогда не понимал, как можно вываливать содержимое своей головы на всеобщее обозрение.
– Ладно, вредина. – Заметив мою реакцию, Вивьен забавно дернула ногой. – Можешь не говорить, так даже интереснее. Я сама про тебя расскажу, а ты подтвердишь, если я права, идет?
От ее внезапной идеи у меня вырвался смешок. Уж больно девчонка напомнила мне подростков из летнего лагеря. «Ладно, Зеленоглазка, сегодня будет твой вечер». Я кивнул, все еще посмеиваясь, а глаза Вивьен сузились, как у шарлатанов, притворяющихся экстрасенсами.
– Ты – частный детектив, – выдала она, еле сдерживая улыбку.
– Очко, Бернелл. – Я тряхнул сигаретой, сбрасывая пепел.
