Наверное, по такому случаю Мин выдал бы что-то в духе: «Лучше держать в секрете свои карты, чем показывать всем». Кэп вообще большой любитель заумных пословиц, чем порядком меня достает, когда мы работаем над делом. Из-за этой его привычки я решил, что он все же родом из Китая. В то же время его акцент – едва заметный, но все же различимый – больше походил на корейский, хотя единственный ресторан, где он ел, так как был знаком с владельцем лично, – тайский!
К моему несчастью, Мин обладал еще одним, отличным для детектива, но ужасным для моего неудовлетворенного любопытства, качеством – осторожностью. Его почта, компьютер, старенький телефон и даже рекорды в мини-игре были запаролены. Разумеется, я перебрал все очевидные варианты: названия популярных K-pop групп, виды суши и пару цитат из корейского разговорника, но безрезультатно.
Ну и как я мог перед таким устоять?
От дальнейших размышлений меня оторвал звонок. Словно умирающий от жажды, Мин бросился к телефону как к единственному источнику воды на Земле, опередив меня.
– Алло? – В ответ послышались неразборчивые звуки, он оторвал трубку от лица и повернулся ко мне: – Это Ким, переключить?
Я коротко кивнул и принял вызов от одной крайне язвительной и чересчур профессиональной судмедэксперта, которую всей душой ненавидел и обожал одновременно.
– Ларсен, тут женское тело привезли. – Большинство наших диалогов начиналось с чего-то подобного. – Предположительно жертва была отравлена.
Неплохое начало. Я выудил сигарету из пачки и прикурил, с интересом слушая голос на том конце провода. Если бы у голоса был цвет, то цветом Ким однозначно стал бы черный. Мисс Новак являлась обладательницей иссиня-черных волос, таких же черных глаз и самого что ни на есть черного юмора. За это я ее любил, как и за интригующие дела, которые она порой приносила нам в клювике.
– Угу, – издал я, чтобы показать свое участие.
– Давай, Ади, метнись сюда кабанчиком, мне нужно быстренько провести осмотр и заключить с тобой акт.
Кстати, я ненавижу такую короткую вариацию моего имени, и Ким это известно. Первая причина, по которой я ее недолюбливаю.
– Какой еще акт?
– Половой, Ларсен! Очнись, выкури пару сигарет и будь здесь через полчаса, мне еще отчеты готовить. – С этими словами Ким повесила трубку, и я последовал ее примеру.
– Психованная, – пробурчал я сквозь зубы, набрасывая пальто, и кинул помощнику: – Собирайся, Кэп, у нас убийство!
– Что там? – Вмиг оживившийся Мин с готовностью схватил заранее заготовленный чемоданчик, который всегда брал с собой на выезды. Видит китайский бог, еще немного без работы, и этим чемоданчиком можно было бы подпирать дверь от сквозняков за ненадобностью.
– Мертвая женщина, предположительно отравлена. Ким просит приехать для заключения акта. – Пожал я плечами, поправив ремень кобуры.
«Паршивое зрелище» – примерно так можно было описать мой внешний вид последние дни.
За подобное матушка Марен Ларсен отвесила бы подзатыльник: каштановые волосы отросли и небрежно падали на лоб, щеки просили бритвы, а цвет лица выдавал недосып и привычку выкуривать его сигаретами. Но что поделать, зато девушкам нравятся авантюрные голубоглазые красавцы! Если бы я хотел выглядеть как мамина гордость, то возродил бы дело деда вместо «поиска пропавших собачек» – так матушка называла мою работу – и полюбил гель для укладки, как Кэп.
– А подробности? – не унимался Мин. – Имя и возраст? При каких обстоятельствах была убита, почему вызвали именно нас?
Я резко развернулся на пятках, оказываясь перед лицом помощника и невольно выдыхая дым прямо на него, – тот недовольно поморщился.
– Кэп, ты же слышал нашу беседу, ведьма явно не в настроении, а в таких случаях я предпочитаю выяснять все детали на месте. – Я кивнул в сторону выхода, Мин закатил щенячьи глаза цвета мокрого асфальта и поплелся за мной.
– Почему ты зовешь меня Кэп? У меня вообще-то имя есть.
– Да-да, имя и ничего, кроме имени, – подтвердил я, проходя к лестнице. – Может, для разнообразия поделишься своей драгоценной фамилией? Будет мне подарок на Рождество.
– Нет, – сухо отрезал Мин, обгоняя у выхода из здания.
Мы двинулись к моей старенькой, но вполне работоспособной «Хонде». Возможно, когда до моей головушки доберутся психиатры, то в один голос заявят, что у меня нездоровая привязанность к вещам. Подчеркнуто: не к людям – к вещам. Это, пожалуй, действительно так. Я любил свою малышку, купленную на первый гонорар за раскрытое дело; хотелось бы сказать, что оно было запутанное и сложное, но по факту нам пришлось копаться в грязном белье богатеев из Кенсингтона.
