В то время, когда агентство Marion Lane только начинало свое существование, основной доход нам приносили дела, связанные с изменами и одним очень коварным пунктом в брачном договоре. Поразительно, как некоторые мужчины, преисполнившись в безрассудстве веры в собственное благородство, соглашались подписать подобный документ: в случае доказательства факта супружеской измены вторая половинка получала все. Собственно, именно такие доказательства нам и приходилось выискивать денно и нощно, притом в обе стороны. Работенка пыльная, мерзкая, но прибыльная. Кстати, мы от нее отказались.
Уже больше двух лет я и Кэп занимались кое-чем посерьезнее – поисками пропавших людей и свидетелей, добычей доказательств по уголовным делам и прочей ерундой, за которую платили сущие гроши. Зато звучало гордо!
Мин плюхнулся на пассажирское сиденье и принялся читать что-то в своем смартфоне, скорее всего, рыскал по новостным сводкам. Мы редко разговаривали, за исключением тех ситуаций, где этого требовало дело. Поэтому я включил радио погромче и погрузился в надежды на интересный случай, все же «убийство» и «отравление» звучали многообещающе. Дорога к уже хорошо знакомому нам обоим центру судебно-медицинской экспертизы, где работала Ким Новак, заняла не более сорока минут, и, видит бог, заняла бы еще меньше, если бы не проклятый дождь и бесконечные пробки.
«Я уже говорил, что ненавижу этот ваш туманный Альбион? Прогноз погоды здесь такой же надежный, как и местные жители».
Унылое серое здание центра судебно-медицинской экспертизы поблескивало грязно-желтыми окнами, приветствуя нас. Подняв воротники, мы бегом направились ко входу, намереваясь отдать как можно меньше одежды на растерзание ливню, но он успел за считаные секунды просочиться под ткань.
– Здорово, Гарри! – Кивнув зависшему у мониторов охраннику на входе, мы поспешили внутрь здания.
Гарри не шелохнулся – он константа, Колосс Родосский, выросший вместе с этим зданием из-под земли и глубоко пустивший в нее корни. По крайней мере, мне нравилось так про него думать.
– Иногда кажется, что Гарри давно умер, – шепотом проговорил Мин, нажимая на кнопку лифта, – как ни пройдем, он все в той же позе смотрит в экраны.
– Шутки про смерть, Капитан? Растешь в моих глазах. – Я одобрительно хмыкнул, отправив сигарету в рот.
Старенький лифт успел спустить нас на подвальный этаж, где располагались морг и лаборатории. Двери бесшумно разъехались, являя нам облаченную в медицинский халатик фигуру Ким Новак. Каждый раз у меня было ощущение, что на этом лифте мы спускаемся не меньше чем в чистилище, а ореол ослепляющего света вокруг судмедэксперта навевал мысли о его рогатых обитателях.
– Здесь не курят, Ларсен. – Черные глаза Ким опасно блеснули, и еще не успевшая толком вкусить огонек сигарета полетела в мусорку. – Привет, Мин. – Новак холодно улыбнулась, что на ее языке означало почти симпатию.
– Привет, Ким, – неловко выдавил помощник, слегка склонив голову.
И так всегда: мне – тычки и обвинения, Мину – улыбки и кокетство. Все дело в этой странной привычке кланяться, будто мы в девятнадцатом веке? Вот только мой помощник при виде любой особи женского пола, не обделенной стройными ногами и милым личиком, безбожно терялся, краснел и забывал английский.
«Эх, Кэп, Кэп, когда-нибудь дядя Адриан научит тебя общаться с дамами», – пронеслось в голове, пока мы шли по коридору, напоминавшему больничный. Мне всегда было не по себе в этом месте – неприятные ассоциации с оставленным позади прошлым так и просились наружу. Мин, наоборот, казалось, ощущал себя в морге вполне комфортно.
«Нравится тишина вместо неудобных вопросов?»
– Ким, радость моя. – Я попытался развеять тоску разговором, но Новак снова полоснула меня взглядом, не останавливая хода. – Не поделишься ли с нами деталями дела? По телефону ты не была особо щедра на подробности.
Грубо толкнув дверь, судмедэксперт ворвалась в свою пахнущую смертью и химикатами обитель и шлепнула папку на стол. Кажется, Ведьма была не в духе даже сильнее, чем обычно. Холодно улыбнувшись, она откинула простыню с тела.
– Ребекка Болейн, пятьдесят один год, предположительно отравлена неизвестным веществом прямо во время званого ужина, поступила к нам полтора часа назад.
Мы с Мином повернулись в сторону тела. Кэп, как обычно, старался держаться подальше от трупа, я же уже давно не чувствовал ни страха, ни отвращения при виде мертвых и порой изуродованных людей, потому подошел поближе. Многие боятся смерти, но я считаю ее великим уравнителем – перед ликом костлявой все одинаковы: и сильный мира сего, и простой офисный планктон. Смерть – единственное логичное и самое предсказуемое последствие жизни. В отличие от людей.
– Почему вызвали нас?
– Скажи мне, Ади… – Я внутренне напрягся: когда эта помесь коренных народов Америки и лондонских джипси[1] начинает использовать такую вариацию моего имени, беды не миновать. – У меня на заднице закреплена антенна?
– Антенну не припомню, – просто ответил я, – тату на ягодице помню, а антенны не было.
