Мама стояла посреди прихожей в ночной сорочке, свет падал на нее из окна, и я видела очертания исхудавших от болезни ног сквозь ткань. Она вскрикнула от боли, ноги подкосились – мама тогда напомнила мне цаплю из книжки про птиц Британии, – а потом упала на пол и больше не шевелилась. Я помню, как ее рыжие волосы почти слились с деревянным паркетом, как странно лежали руки, а распахнутые глаза смотрели прямо на меня. Не знаю, как она узнала, где я прячусь, но в свою последнюю секунду глядела точно мне в глаза. Я сразу поняла, что она мертва, – взгляд стал пустым, совсем как у куклы Моники.
Папа пытался ей помочь, звонил куда-то и громко кричал, звал меня, но я не могла перестать смотреть в кукольные глаза, где больше не было мамы. Наверное, он хотел вызвать скорую, но в итоге взял маму на руки и побежал к машине. Папа хотел, чтобы я поехала в больницу с ними, твердил, что ее еще можно спасти, а я пожалею, если останусь.
Я осталась. И я пожалела.
На той лестнице я, наверное, просидела часа три, вцепившись в перила и глядя на паркет первого этажа, когда на пороге появились полицейские. Они сказали, что папа ехал слишком быстро и не заметил встречную машину в тумане, чем спровоцировал аварию. Мама и папа погибли на месте. Но я знала, что это ложь: мама умерла раньше, хоть коронеры и подтвердили обратное. Вообще-то это было уже неважно.
Ребекка приехала вместе с полицейскими. Тогда я впервые увидела, как она плачет, и это испугало даже больше новости о смерти родителей, в которую я долго не могла до конца поверить. Тетушка сидела на коленях, обнимая меня так, что становилось больно, и тихо просила прощения. Она шептала извинения несколько сотен раз, без перерыва. От ее хватки на моих руках остались красные следы, а на любимом платье – мокрые пятна и потеки туши. В тот день я узнала, что значит «умереть изнутри», – Ребекка, словно оставленная на солнце картина, теряла краски и слои, распадалась. Тогда мы обе потеряли
На следующий же день от скорбной сцены не осталось и следа – тетушка поднялась в мою комнату и абсолютно ровным тоном сообщила, что теперь я буду жить в Торнхилле под ее опекой. Я не возражала – в конце концов, куда еще мне было идти? Так Торнхилл стал моим новым домом, а Ребекка – второй матерью, хотя я никогда ее так не называла.
Несмотря на происходящий вокруг похорон кошмар и отравляющее изнутри чувство вины, Ребекке удалось собрать себя буквально по кускам, а потом она помогла и мне.
Злилась ли я на нее? Конечно. Простила ли? Возможно.
Но я благодарна ей за этот урок. Урок выживания.
– Здравствуйте, детектив Мин, – поприветствовала я сидящего на диване мужчину.
При виде меня, вышедшей из спальни Адриана, лицо детектива мгновенно вытянулось, наверное, он бы меньше удивился, выйди к нему сам призрак-убийца. Теперь мне стали понятнее реакции Адриана на своего помощника: и вправду, было забавно наблюдать, как обыкновенно невозмутимое выражение меняется в одночасье.
– Адриан, твою мать… – Детектив схватился за волосы, пребывая на грани между ужасом и шоком.
– Спокойно, Кэп, она сама заявилась ко мне несколько часов назад. Мы просто поговорили, – поспешил объясниться Ларсен.
Пожалуй, наблюдать за смущением Адриана еще забавнее. Интересно, как далеко в этом мы сможем продвинуться?
– Знаешь, Ларсен, один раз – это случайность, а два – уже закономерность, – бросил ему напарник, проведя ладонью по лицу.
– Это какая-то очередная китайская мудрость?
Я попыталась сдержать смешок, но безуспешно. Две пары глаз синхронно перекинулись на меня, глядя с одинаковой степенью осуждения, отчего мне захотелось рассмеяться еще сильнее. Любопытно, эти двое осознавали, насколько похожи друг на друга, или им больше нравилось отрицать столь очевидный факт?
– Простите, что прервала ваш милый флирт. – Я направилась к барной стойке, где меня ждали остатки кофе с загадочным десертом и отличный обзор.
Так-так, в этот раз мне удалось дойти до розовеющих кончиков ушей и раздутых ноздрей Ларсена. Ему явно не нравилось, что я хозяйничаю в холостяцкой берлоге, но он ничего не предпринимал. Раскусил мою игру или втянулся? Что же, день еще не подошел к концу…
– Поведаешь детективу Мину, зачем сюда заявилась? – очаровательно улыбнулся Адриан, подперев рукой подбородок.
В этот момент мне на глаза попался телесного цвета пластырь на его шее – ровно в том месте, где я целовала его этим утром. Я поджала губы, скрывая усмешку и наш с ним секрет, но не смогла отказать себе в удовольствии легонько задеть нахала бедром, проходя мимо. Мой трюк остался незамеченным его напарником, зато Ларсен среагировал – напружинился, старательно делая вид, что его ни я, ни мои бедра абсолютно не волнуют.
