Это письмо произвело на меня сильное впечатление. Дальше я читать не мог. Мои опасения, что Проститутка бесцеремонно использовал меня, подтверждались. Перед моим мысленным взором ЖЕРТВА падала на мостовую.
Мне надо было добраться до непрослушиваемого телефона. Харви сказал, что за мной установлено наблюдение, но это еще требовало подтверждения, да и Батлер не раз говорил мне, как слаб наш персонал, ведущий слежку. Так что стоило рискнуть. Я надел пальто и вышел из комнаты. И тут же вернулся. Я не только забыл сунуть письмо Розена Батлеру под дверь, но и не подумал спрятать пленку с записью К.Г. Выполнив это, я вышел из дома, но уже менее уверенный в том, что хорошо соображаю.
Я только подошел к краю тротуара, как показалось такси, и я прыгнул в него. Мы не проехали и одной десятой мили, как я подумал, что ведь это такси могло дожидаться специально меня. Я быстро расплатился с шофером, нырнул в проулок, добежав до середины его, обернулся, чтобы проверить, не идет ли кто следом, и сердце у меня захолонуло, когда с забора соскочила кошка.
Однако все было тихо, и, насколько я мог разглядеть при свете, падавшем из задних окон домов по обе стороны, в проулке не было никого. Тогда я вернулся к началу проулка и увидел, что такси все еще стоит там, где я его оставил. Я не спеша прошел мимо, стараясь попасть на глаза шоферу, и он по-берлински небрежно поднял в приветствии руку.
Тогда я пригнулся к его окошку и сказал:
— Zwei Herzen und ein Schlag![41]
Он сразу завел мотор и уехал.
Эта комедия благоприятно подействовала на мое настроение. Я уже больше не считал, что за мной следят, и быстрым шагом прошел с полмили, время от времени возвращаясь и проделывая путь назад. Затем я взял такси, подъехал прямо к военному ведомству, расписался в книге прихода и направился по коридору прямо к непрослушиваемому телефону.
В плавучем домике трубку сняла Киттредж.
— Гарри, это вы? — нерешительно спросила она и добавила: — У меня не странный голос? — А голос ее по сотовому телефону шел волнами.
— Ну, как вы там? — спросил я. «Господи, — сказал я себе, — да я же безнадежно влюблен в нее». Мне было бесконечно приятно слышать даже такой ее измененный голос.
— Кажется, вы век отсутствуете, — сказала она. — Мне вас невероятно не хватает.
— И мне тоже.
— Я вас не слышу, — сказала она. — Вы говорите точно под водой. Может быть, я не на ту кнопку нажала?
— Разве вы никогда прежде не пользовались этим телефоном?
— Нет, это телефон Хью. Я не смела даже близко подходить к нему. Я подумала, что это Хью звонит. Он, видите ли, в Лондоне. Уехал вчера.
— Вы не поможете мне добраться до него?
— Гарри, я удивляюсь уже тому, что он сказал мне, на каком будет континенте.
— Так что, вы не знаете, приедет ли он в Берлин?
— Приедет. Он спрашивал, не хочу ли я передать вам какое-нибудь ласковое словцо. «Передай ему mille baisers[42]», — сказала я Хью. — И рассмеялась.
Я решил, что она не могла так сказать.
— Когда Хью позвонит, — сдерживая свой порыв, сказал я ей, — передайте ему, что нам необходимо поговорить. Дело не терпит отлагательства.
— Не удивляйтесь, — сказала Киттредж, — если он просто свалится вам на голову. Но, Гарри…
— Да?
— Когда вы увидитесь, не жалуйтесь. Он ненавидит, когда жалуются.
— Хорошо, — сказал я, — не буду. — Сейчас, разговаривая с ней, я уже не чувствовал неминуемости беды.
— У меня чудесные новости, — сообщила она, — я расскажу вам это при более удобном случае.
— Намекните хотя бы.
— Ну, довольно скоро я буду числиться в отсутствии.
— С какой целью?
— Ох, Гарри, — сказала она, — просто представляйте себе меня в Гонконге.
Она что же, отправляется на оперативную работу? В Азию? Я мгновенно представил себе Киттредж в каком-нибудь опиумном притоне с русскими, английскими и китайскими оперативниками.
— А я вас увижу?
— Попросите Хью прихватить вас с собой.
— Он не может это сделать. Мне надо будет получить разрешение у Харви.
— Хью смотрит на препятствия иначе, чем другие люди, — сказала она.
В этот момент сотовый телефон взбунтовался, и на линии появилось много статики. Мы простились в нарастающем грохоте эха.
— Про-щайте, вы меня слышите? Про-щайте!
Выходя из главного подъезда военного ведомства, я увидел двух мужчин в уныло-серых пальто. Они стояли на расстоянии сотни футов друг от друга на другой стороне улицы. Я резко свернул влево и бодрым шагом прошел до угла. Там я круто повернулся.
Мужчины не сдвинулись с места. Я завернул за угол и выглянул из-за здания. Они по-прежнему не двигались.
Я прошел квартал, затем вернулся назад и снова заглянул за угол. Двое мужчин исчезли. Я пошел наугад, но теперь уже в полной уверенности, что за мной увязался «хвост». Однако со мной имели дело, видимо, специалисты, ибо я ничего не замечал. Если у меня и было шестое чувство, оно, несомненно, находилось не между ушами.