— Кто-то решил поиграть моим именем, — сказал я. — Я же торговый представитель электротехнической компании. — И собрался было предъявить вещественные доказательства, но вовремя вспомнил, что на деловой визитке стоит имя Роберт Чарлз. Оправдать подобную небрежность можно было лишь тем, что в этот момент я думал совсем о другом. К моему изумлению, обе стюардессы в салоне первого класса соответствовали описанию Проститутки. Обе были брюнетки, и обе привлекательные. Я не мог завязать разговор, не определив для себя, кто же из них Модена Мэрфи.
Разгадка, однако, наступила вскоре. Одна из девушек была тщательно ухожена и просто мила, другая — сногсшибательна, как кинозвезда. Она шла по проходу, проверяя ремни и багажные отсеки, с самодовольным видом, а на просьбы пассажиров откликалась с таким едва заметным оттенком пренебрежения, словно само наличие каких-либо потребностей делало их людьми второго сорта. Короче говоря, она больше напоминала не стюардессу на работе, а актрису, увлеченную ролью стюардессы. Самое худшее во всем этом было то, что я с ходу поддался ее чарам. Волосы у нее были действительно иссиня-черные, как у Киттредж, а глаза лучились такой дерзкой зеленью, что вряд ли можно было сомневаться: она поспорит с тобой в чем угодно — от утренней пробежки по лесной тропинке до первой вечерней партии в кункен[149]. Фигура у нее была такая, что Заводила немедленно заявил: «За такое тело я б любого пристукнул». Если уж Заводила, с его законной супругой, плешью и двумя дочерьми (их фотографии он уже успел мне продемонстрировать), — да, если уж Заводила с домом в Дэриэне, штат Коннектикут, готов убить за право обладания Моденой Мэрфи, значит, это точно она! Именная планка на груди, когда она, на мгновение притормозив, напомнила про привязной ремень, была тому подтверждением.
Я начал стаскивать пиджак.
— Не могли бы вы повесить это, мисс? — попросил я.
— Положите пока на колени, — отрезала она, — мы взлетаем. — И, даже не взглянув в мою сторону, направилась к своему откидному сиденью.
Мы взлетели, и я позвал ее, нажав кнопку. Она взяла пиджак и исчезла. Заводила — вот кто заинтересовал ее. С понимающей усмешкой, будто эта процедура уже не раз имела успех, он наклонился, водрузил сумку со своим хозяйством на колени и принялся заряжать аппараты — сначала «лейку», затем «Хассельблад». Модена появилась почти мгновенно.
— Простите, вы на какое издание работаете? — поинтересовалась она.
— «Лайф», — ответил Заводила.
— Я так и знала, — обрадовалась Модена и, призывая в свидетели подругу, добавила: — Ну что я тебе говорила, Недда, когда этот… — И она ткнула пальчиком в Заводилу, — прошел в самолет?
— Ты сказала, что он фотограф из «Лайф» или «Лук».
— Как это вы угадали? — спросил Заводила.
— Я никогда не ошибаюсь.
— А что бы вы сказали про мои занятия? — попытался вклиниться я.
— Я об этом не думала, — сказала Модена.
Она наклонилась надо мной, только чтобы быть поближе к фотографу из «Лайф».
— А сколько вы пробудете в Майами? — спросила она.
— С неделю.
— У меня есть к вам несколько вопросов. Мне не нравится, как я получаюсь на фото.
— Я могу вам с этим помочь, — сказал Заводила.
— Вы, похоже, весьма серьезно относитесь к фотографированию, — вставил я.
Она впервые удостоила меня взглядом, но в ответ на мои слова лишь едва заметно скривила губки.
— А где вы намерены остановиться в Майами? — допытывалась она у Заводилы.
— В отеле «Саксония», Майами-Бич.
Она скорчила гримасу.
— Значит, «Саксония».
— Вы что, знаете все эти отели?
— Разумеется.
Она упорхнула на минутку, затем подошла опять и вручила Заводиле листок.
— Вы можете найти меня по этому номеру. Или, возможно, я сама позвоню вам в «Саксонию».
— Вот это да! — выдохнул Заводила, проводив ее взглядом по проходу. Через мгновение она уже о чем-то оживленно беседовала с бизнесменом в шелковом костюме и с маникюром, слепившим глаза через три ряда кресел. Этого было достаточно, чтобы вогнать меня в депрессию. Ведь я уже несколько часов дожидался этой встречи. Чего я только не делал в своей жизни, но, безусловно, ни разу мне не приходилось знакомиться вот так с девчонкой. Сент-Мэттьюз все еще держал меня в своих оковах. Я чувствовал себя беспомощным перед этой Моденой Мэрфи, которая по сравнению со мной казалась немыслимо многоопытной и бесконечно всесведущей — ну явное несоответствие.
— Заводила, дай списать телефончик, — попросил я.
— О нет, не могу.
В школе застращать его было просто. Я вспомнил, как кидал его через голову. Теперь же, повстречав меня на равных, он пытался проявить характер.
— Мне он нужен, — настаивал я.
— Зачем?
— У меня такое чувство, что я встретил ту, которая будет много значить для меня.
— Что ж, — сказал он под моим пристальным взглядом, — так и быть, дам я тебе ее номер. Что верно, то верно: телка не про меня. — И в воздухе повеяло кислым дыханием. — Похоже, слишком дорогая.
— Ты что, думаешь, она берет деньгами?
Он покачал головой: