— Связь идет напрямую, — добавил он, — Аллен — Биссел — я. Отныне от меня — к тебе. У меня есть порученец, закрывающий Нью-Йорк и Вашингтон, но мне нужен человек в Майами. Так что теперь — полный комплект. Круг очерчен, вход закрыт, понял?
— Дассэр.
Он покосился на рыбацкий баркас, прочерчивавший борозду между двумя далекими коралловыми островками.
— Рик, я должен заметить, что отношусь к этой операции с большим пиететом. Я не испытывал такого нетерпения с четырнадцати лет, когда мне сказали, что я включен в сборную Сент-Мэттьюз по футболу, а должен тебе напомнить, что такому юнцу эта честь доверялась впервые. То же и теперь: если я просыпаюсь среди ночи, строго между нами, клянусь — у меня перехватывает дыхание. Ибо самое главное в предстоящей Кубинской операции — буду предельно краток — то, что Аллен решил окончательно: Фидель Кастро должен быть устранен — это однозначно.
Неужели он забыл о моем звонке?
— Этот слух здесь гуляет вовсю, — сказал я.
— Понятно, — кивнул он, — ведь ты имеешь дело с кубинцами. Любое допущение, каким бы чудовищным, экстравагантным или сенсационным оно ни казалось, для них — расхожая сплетня. Но в глубине души ни один кубинец не верит, что может снести Кастро башку. А мы можем и сделаем это.
— А как насчет Тото Барбаро?
— Забудь о нем напрочь, пока. Он набрался наглости сунуть свой длинный нос ко мне. Все его наводки соответственно побоку. Считай его подставой. Он, вполне вероятно, таким и является.
— Дассэр. — Я сделал паузу. — А конкретные сроки?
— Кастро должен быть убран с дороги до первых чисел ноября.
— До выборов?
Он взглянул на меня:
— Совершенно верно.
— А могу я спросить, как высоко это решено?
Он покачал головой:
— Сын, жизни не хватит понять нашу Фирму. Я еще сам не разобрался, как тут все вертится. Но одно ты должен зарубить себе на носу. Мы все склонны трепаться больше, чем следует: все мы не боги, и нам свойственно мыслить вслух, проверяя, как воспринимает эти мысли ухо собеседника. Но только есть вопросы, которые не следует задавать. К подлинной безопасности есть один-единственный ключ. Все очень просто. Пока тебе не сказали, где задумана операция, не спрашивай, откуда растут ноги. Тебе это знать не нужно. Достаточно начать в этом копаться, и мы уже не можем никому доверять, в том числе и себе. Поэтому я просто не желаю знать, исходит ли это от президента Эйзенхауэра, от Ричарда Милхауза Никсона или от самого Аллена. Мне об этом было сказано достаточно авторитетно, поэтому я считаю, что инициатива исходит не от Аллена и, могу поклясться, не от Биссела. Он предпочитает сам получать указания и оттачивать детали. Хорошо, скажешь ты, если речь идет о первых числах ноября, вероятнее всего, это Никсон. В конце концов, Куба в его ведении, и ему очень даже светит победа на выборах, если Кастро к тому времени будет за бортом, а наши кубинские воины — в горах. Но мы и тут не лезем с вопросами. Может, это сам Эйзенхауэр. Когда недавно Патрис Лумумба гостил в Вашингтоне, там его принимали как Мистера Африку. Госдеп даже уговорил Айка поместить его в Блэйр-Хаус — они, надо думать, хотели порадовать дорогого гостя, дав ему понежиться в тени Белого дома, но, увы, мистер Лумумба — революционер и восторга по этому поводу не выразил. Он там со своей братией всю дорогу смолил марихуану, оставив плевки и окурки в каждой пепельнице, прямо на госдеповском гербе. В сопровождении своих верных приспешников он посещал шаманские обряды — окровавленные куриные перья летели во все стороны, — а потом, окончательно одурев от собственной наглости, потребовал, чтобы Госдепартамент предоставил ему красивую белую проститутку, предпочтительно блондинку. Ему, дескать, в Блэйр-Хаусе не хватает женского общества. Тогда якобы Эйзенхауэр возмутился и сказал: «Кастро и Лумумба — оба вышли из „Черной дыры Калькутты“. Неужели никто не в состоянии как-то с ними справиться?»
Отец пожал плечами.