Вернемся к Технической службе. У меня возникло кощунственное желание рассказать тебе о самом большом фиаско, какое мы потерпели, почему это письмо и должно быть ультра-ПППС. Мне могут поджарить Kishkes, если не те глаза прочтут его. Не мучайся над тем, что значит Kishkes. Это слово из идиш, и твоих познаний оно не обогатит. Я употребил его лишь потому, что формальным главой Технической службы является некто Сидни Готлиб, и Kishkes — единственное еврейское слово, которое я от него слыхал. Меня, конечно, прикрепили к нему — должно быть, решили, что у нас есть нечто общее. Ну, не так уж много. Одни евреи глубоко традиционны, как моя семья, а именно: наполовину религиозные ортодоксы, наполовину социалисты — словом, типичные евреи, ха-ха! — другие евреи придерживаются совсем другого. Они являются зеркалом своей культуры. Как, например, я. Или как Дизраэли, британский премьер-министр времен королевы Виктории, еврей по рождению, изъяснявшийся на безукоризненном английском языке высших классов британского общества.
Ну так вот Готлиб такой, только он космичен: его интересует все. Странный человек! Живет на ферме недалеко от Вашингтона и каждое утро доит своих коз. Домик на ферме был в свое время хижиной рабов, но Готлиб по воскресеньям занимается плотничаньем и сумел настолько расширить дом, что в нем умещается вся его семья. Миссис Готлиб, кстати, жила в детстве в Индии. Возможно, это объясняет наличие коз! Она дочь миссионеров-пресвитерианцев. Готлиб также выращивает рождественские елки. У него изуродованная стопа, тем не менее он любит танцевать кадриль. По специальности он химик всего лишь с дипломом городского колледжа, тем не менее он гений. Вот почему он никогда не бывает последователен, говорит отрывисто. Должен сказать, ну и наделал же он дел! Конечно, такое возможно, только когда один гений работает в сотрудничестве с другим гением вроде Хью Монтегю. Произошло это три года назад, но это все еще является плохо оберегаемым секретом Технической службы. Пойдешь с коллегой выпить и поболтать, и тебе непременно выложат историю. Я нахожу ее интересной. Тут ты видишь в действии своеобразный принцип обратной морали. Монтегю ведь очень высоко сидит, а эта история делает его для нас как бы более человечным. Конечно, он всего лишь вынес неправильное суждение. Он поставил на Готлиба, а весь вред причинил Сидни.
