Во всех случаях собирались за большим столом в приемной Хью Монтегю, просторной комнате на первом этаже желтой кирпичной виллы, где Аллен Даллес расположил свой Центр. Этот элегантный дом, более просторный, чем любое иностранное посольство в Вашингтоне, находился на И-стрит, на достаточно большом расстоянии от Зеркального пруда и Аллеи Тараканов. Проститутка был в числе двух-трех высокопоставленных сотрудников, которые работали с Даллесом, и это обстоятельство придавало нашему семинару особую значимость. Собственно, Аллен Даллес то и дело заглядывал к нам с сигнальным устройством, по которому его вызывали в кабинет (я помню, однажды он даже сообщил нам, что только что говорил по телефону с президентом Эйзенхауэром).
Лекции по Четвергам высокого уровня были, конечно, особенно интересны. Голос Проститутки тогда становился еще более звучным, и он не стесняясь пользовался всем богатством своего словаря. Однако, насколько все это усваивалось каждым из нас, трудно сказать. Проститутка не давал заданий. Время от времени он мог порекомендовать какую-нибудь книгу, но никогда не проверял, насколько мы прилежны, — нет, ему важно было посеять зерно. Несколько зерен дадут ростки. Поскольку сам директор не только бывал нашим гостем, но явно дал этому начинанию свое благословение и частенько кивал, как бы подтверждая, каким чудом является все, о чем здесь говорится (казалось, так и слышался голос мистера Даллеса: «Какой это удивительный мир — мир разведки, метафизический, монументальный, требующий такой проницательности!»), мне было ясно, что по Четвергам высокого уровня Проститутка будет поучать нас по-крупному. Он предпочитал вызывать на разговор себе равных, а нам, остальным, надлежало делать из этого выводы, какие сумеем. Семинары на низком уровне были для нас более полезны. В такие дни занятия, как выразился однажды Проститутка, проводились для «подзарядки мормонов». А таких было пятеро — они усердно записывали лекции, все со степенями из университетов Среднего Запада, все коротко остриженные, в белых рубашках с коротким рукавом, с ручкой в нагрудном кармашке, в темных узеньких галстуках и в очках. Они походили на инженеров, и через некоторое время я понял, что это галерные рабы в подчиненной Монтегю контрразведывательной части Технической службы, где они занимаются шифровальным делом, картотекой, анализом, прогнозами и т. п. Мне это напоминало работу в Бункере, хотя и более целенаправленную, более длительную, да по их лицам видно было, что они готовятся подняться на самую высокую ступеньку среди клерков. Признаюсь, я был снобом, но будучи сыном Смелого выходца с Восточного побережья и, следовательно, по нисходящей младшим Смелым выходцем, выпускником университета «Лиги плюща», а значит, принадлежащим к определенному ярусу в нашем управлении, разве мог я, слушая Хью Монтегю, не чувствовать себя хорошо устроенным? По Четвергам высокого уровня ему случалось пользоваться риторикой безудержного авантюриста. Поскольку память, несмотря на всевозможные подвохи, может быть безупречной, я готов поклясться, что передаю слово в слово то, что Проститутка нам говорил.
— Представление о том, что такое контрразведка, связано с трудностями, к которым мы будем снова и снова возвращаться, — заметил он, — но нам может помочь сознание того, что предмет нашего изучения находится между двумя театрами, двумя отдельными сценами, на которых властвуют паранойя и цинизм. Джентльмены, с самого начала выбирайте какую-то одну линию поведения: слишком часто посещать один и тот же театр небезопасно. Надо все время их менять. В конце-то концов, с каким материалом мы работаем? С фактами. Мы живем в таинственном мире фактов. И неизбежно становимся экспертами по умению проникнуть в суть реальных фактов, вскрывать их и выворачивать наизнанку. Мы обнаруживаем, что призваны жить в сфере искажений. И должны ассимилировать скрытые факты, выявленные факты, сомнительные факты, прозрачные факты.
В тот Четверг высокого уровня у Розена хватило безрассудства прервать Проститутку вопросом:
— Сэр, я знаю значение слова «прозрачный», но не понимаю его смысла здесь. Что значит «прозрачные факты»?
— Розен, — сказал Проститутка, — давай попробуем найти ответ. — И умолк. Я заметил, как он произнес имя «Розен». С легким оттенком скорби протянув «о». — Розен, — продолжал он, — представь себе, что ты находишься в командировке в Сингапуре; роскошная блондинка, настоящая bagatelle[45], постучала в дверь твоего номера в два часа ночи, и она, скажем, — это на девяносто процентов проверено —
Ребята грохнули. А Розен улыбнулся — я, собственно, почувствовал, что ему приятно было вызвать маэстро на остроту. «Обожаю подкусывать», — казалось, говорил он.
