Эта скромная операция называлась ЛА/ВИНОЙ, и в ней участвовало семеро юнцов из местной более или менее пристойной католической молодежи правой ориентации. Они занимались этим по идеологическим соображениям, а также из жажды приключений и денег. Мы платим каждому по десять баксов за ночь. Раз в неделю они выходят на улицу под покровом темноты, замазывают коммунистические лозунги и пишут поверх наши, то есть лозунги их католической партии. Там, где наши плакаты были обезображены коммунистами, мы наклеиваем новые. Признаюсь, мне нравится что-то делать и мне нравятся ребята, хотя я выходил с ними на улицу всего один раз и то лишь после того, как убедил Сондерстрома, что надо же мне почувствовать атмосферу операции. Дело в том, что активное участие в ЛА/ВИНЕ считается слишком опасным для сотрудника Фирмы, ибо наши семеро ребят то и дело натыкаются на очень крутых парней из МРО, ультралевой уругвайской организации, ставящей своей целью вооруженное восстание. И случаются не только уличные драки, но и аресты. Если бы меня в такой момент забрала полиция, я мог бы попасть не в те руки. Как выясняется, флики[53] в Монтевидео делятся в своих симпатиях на правых и левых. В зависимости от участка. (Мы ведь в Южной Америке, а не где-нибудь еще!) Сондерстром разрешил мне один раз пойти с ребятами для аккредитации, но не больше. «Я не спал, пока ты не вернулся», — сказал мне на другой день Гас. А вернулся я в пять утра и, как было велено, позвонил ему домой, и он облегченно вздохнул, узнав, что никаких происшествий не было. Зато какое было напряжение! Представьте себе: едем по улицам в старом фургончике в два часа ночи и работаем при свете ручных фонариков, а мимо вдруг проходит какой-нибудь пьянчуга или гуляка. А может, это наблюдатели, высланные красными? Мы замазывали лозунги коммунистической партии Уругвая, следовательно, действовали в рабочих кварталах. В два часа утра в этих баррио тихо, как на кладбище. И вспоминается юность, когда адреналин начинал пульсировать в твоих жилах после первого глотка алкоголя.
Однако теперь, отправляясь во вторник на работу со своей командой, я сижу в полумиле от них в машине, снабженной радио, и поддерживаю связь с ЛА/ВИНОЙ-1 по его переговорному устройству. Да и он предпочитает такое положение вещей. Стройный крепкий парень с густой копной черных кудрей, ЛА/ВИНА-1, заверяет меня, что им так лучше, если я буду находиться где-то невдалеке и смогу в случае необходимости вызволить их под залог или положить в больницу.
