Роджер Кларксон, походя представив меня как Питера, тут же переходит к делу. Он сообщает Шеви, что неотложное дело требует его возвращения в Штаты и я буду его замещать. И встречаться мы будем теперь не в «Комедиантах Монтевидео», а здесь, на конспиративной квартире.
Шеви говорит Роджеру: «Не верю я ни одному твоему слову».
Роджер округло поводит рукой, как бы объединяя ложь с правдой.
«Питер ведь остается, — говорит он, указывая на меня. — Это же факт».
«А я, — сказал Шеви, — не верю, что ты возвращаешься в Штаты».
«Да нет, возвращаюсь».
«Ничего подобного, — говорит Шеви, — ты едешь в Европу работать с венгерскими беженцами, которых ваши люди пошлют потом назад в Будапешт для саботажа».
«Я не могу это подтвердить, — возразил Роджер. Дар импровизации был у него явно хорошо отточен. — Но ты должен бы знать, Шеви, что меня никогда не поставили бы работать с венграми. Не в состоянии я совладать с мадьярскими дифтонгами». И он подмигнул Шеви. Это все решило. Фуэртесу явно необходимо было верить, что его сообразительность не подкачала. Роджер подтвердил это своим подмигиванием. «Да, — как бы сказал он, — ты прав, но я не могу тебе это сказать». Вслух же он сказал: «Почему бы нам сейчас не обговорить все, что связано с твоим переходом к моему коллеге?»
После этого Фуэртес спокойно выслушал наши вопросы и подолгу отвечал на каждый из них. Не стану докучать вам, Киттредж, изложением того, чем были заполнены эти несколько часов. Вопросы были технического и процедурного характера. И все прошло относительно гладко. Когда Фуэртес излагал нам табель о рангах КПУ и называл имена лидеров и заведующих секторами, мне стало еще больше жаль его. Настолько было явно, что он еще не определился. Возможно, на пятьдесят один процент он решил идти с нами, но на остальные сорок девять был по-прежнему привязан к старым друзьям, отношения с которыми сложились еще в детстве, в юности или в университете, был привязан к своей партийной работе, к своему браку и даже к соседям.
Все трое мы понимали, что это предварительный разговор. Сондерстром порекомендовал нам с Роджером подробно расспросить Шеви о его детстве и ранней юности. «Это установит между вами позитивную связь, — сказал Гас. — Шеви сразу вырастет в собственных глазах. Люди ведь не привыкли, чтобы кто-то всерьез ими интересовался».
