Не могу сказать, чтобы я всегда усердствовал в конторе. Из Спячки поступают непрерывные запросы насчет ЛА/ВРОВИШНИ. Такое впечатление, будто Фуэртес — главный агент месяца во всем мире (я шучу), но он достаточно важен, чтобы вызвать нездоровый интересу Центра, а встречаюсь-то с ЛА/ВРОВИШНЕЙ я и знаю, как он выглядит. Так что я — точка опоры! (Конечно, говорю я себе, то, что приходится делать мне, не идет ни в какое сравнение с тем, как сейчас в Вашингтоне снимают информацию с Роджера.) Так или иначе, с Шеви мы продвигаемся вперед со скоростью слона в колодках. Думаю, что пока вам не стоит волноваться по поводу быстрого окончания моей карьеры. При наличии Спячки и Верхней трясучки (отдел Западного полушария), а также отдела Советской России, известного под названием Кислятина, никто не даст мне попасть в беду.
Сообщу кое-что, что, возможно, вас позабавит. А может быть, и нет. Больше всего здесь боятся появления телеграмм — хотя ни одного запроса пока не поступало — из какого-то непонятного сектора, существующего под таинственным зонтом вашей Технической службы. Называется этот сектор УПЫРЬ. И отчитывается УПЫРЬ только перед Даллесом. Я слышал от Порринджера, что даже отдел Советской России настороженно относится к УПЫРЮ. Стоит этому таинственному сектору заподозрить, что ЛА/ВРОВИШНЯ подброшен нам КГБ, и наша жизнь здесь станет адом, наводненным телеграммами. Мне сказали, что нам придется тогда по двенадцать часов в сутки зашифровывать и расшифровывать вопросы и ответы на них.
Я, конечно, делаю вид, будто знаю, кто скрывается под кличкой УПЫРЬ.
На этом я поставил точку. Я и сам не знал, ради чего затеял это письмо, просто захотелось что-то выбросить. Я намеревался рассказать Киттредж про Салли и понимал, что не смогу, тем не менее решил попытаться. Сознавая, что могу изменить свое мнение в процессе письма, я решил все же взяться за эту тему на новой странице.
<p>7</p>В перерыве на кофе и fundador
2.00 ночи
Киттредж!
Совсем новый предмет. Пожалуйста, не выносите суждений, пока не прочтете все до конца. Молю Бога, чтобы то, что я собираюсь вам сказать, не отразилось на нашей дружбе. Видите ли, я затеял роман, который может оказаться длительным. В Вашингтоне вы все время старались найти для меня привлекательную молодую даму, а женщина, с которой я сейчас встречаюсь втихую — это клише, безусловно, передает характер наших встреч! — боюсь, не очень подходящая. В общем, она замужем, у нее двое детей, и она супруга — такое уж у меня счастье! — одного из моих коллег.
Ну хорошо, я знаю, вы спросили бы, как все началось, кто она, и я отвечу: она Салли Порринджер, жена Овсянки.
