Я всегда обладала особым даром психического провидения, о котором не стоит сейчас говорить. Мне не было от этого никакой пользы, и такое провидение обычно появляется у меня в самые неожиданные моменты и по самым пустяковым поводам. Я даже удивлялась, зачем я обладаю этим миллиграммом магии, никак не соотносящейся с остальными ста двадцатью фунтами моего тела. Однако с тех пор, как родился Кристофер, все встало на свои места. Этот дар, если угодно, придает матери силы. У меня поразительное чутье на то, что в нашем доме нужно для Кристофера, а что не нужно. Дорогой Херрик, когда я вскрыла ваш пакет, я подумала, не сыграли ли вы со мной жесточайшую шутку. У меня было такое чувство, будто я откусила от роскошного эклера и из крема выполз таракан. Я чуть не закричала. Брошь была отвратительна. Я не могла понять, как мы с вами, люди столь близкие во многих отношениях, могли в данном случае быть столь далекими. Мне не хотелось даже оставлять ваш подарок в доме. Однако, учитывая то, что я почувствовала, я не могла передарить брошь какой-нибудь приятельнице, и я инстинктивно понимала, что выбрасывать вещь, которую ты считаешь зловещей, опасно. (Надеюсь, моя честность убедит вас в том, как я к вам отношусь.) Наконец я решила продать брошь. Грязный ростовщик по крайней мере может размагнитить ауру, окружающую страшный предмет, — в конце концов, разве не для этого изобретены деньги? Я подумала, что смогу промыть деньги через две-три сделки и вернуть их вам. Таков был мой план. А вместо этого я обнаружила сегодня утром, что брошь пропала. Она исчезла из коробки, которую я держу в углу книжного шкафа. Не могу поверить, чтобы няня или уборщица могли ее украсть. Пишу эти строки и слышу, что заплакал малыш. Придется сделать перерыв.
Через два часа.
