Розен, когда мы начали доверять друг другу, предупредил меня, какой оборот приобрело дело: тесты Векслера-Гиттинджера используются Технической службой вовсю, а мои — нет.
«Чем же это объясняют?» — спросила наконец я.
«Ну, в общем, объясняют тем, что у вас больше разговоров, чем дела».
Мне больно это слышать. Затем до меня дошло, что Гиттинджер получил шикарную дотацию от одного из наших фондов прикрытия. Он может теперь пользоваться средствами Фонда человеческой экологии. А мой семинар в Корнеллском университете не продлили.
Это было моим первым шагом под гору. Жизнь, Гарри, всегда меня баловала, и слишком долго. Если мать обожала меня, когда замечала, что я существую, то отец восполнил образовавшиеся пробелы сторицей. Вас когда-нибудь ублажал распутник шекспировского толка? До инцеста мы не дошли, но я уже в трехлетнем возрасте знала, что такое сильная мужская любовь. Она никогда не ослабевала. Лишь становилась все более сильной и более требовательной. До чего же папа ненавидел Хью! По-моему, это была первая буря страсти, с какой я столкнулась вне книг. До тех пор наша принцесса ступала только по коврам. В Рэдклиффе состоялась коронация. Меня либо обожали, либо мне завидовали, либо и то и другое, а я даже не замечала этого. Мой мозг столько всего выдавал, что я могла бы отправиться на пустынный остров и чувствовать себя вполне счастливой, наслаждаясь сама собой. Единственной моей бедой было отчаянное обилие новых идей. Господи, как они кричали, требуя внимания! А когда я стала женой Хью — figurezvous![92] — мне было всего двадцать три года, и седые ветераны разведки выстраивались в очередь, чтобы очаровать меня. Милый мой, была ли какая-нибудь дурочка больше избалована?
