«Это правда, — говорит он после того, как я вдребезги разбил его аргументы, словно расколол дрова. — Это правда. Я попытался заставить вас послужить мне и, согласен, — это нарушение нашего уговора. Наши отношения требуют того, чтобы я служил вам. А установившиеся отношения нарушать нельзя».
«Почему вы все же так поступили?»
«Потому что она потребовала встречи».
«Значит, у вас и с ней такие же отношения, как со мной?»
«Да. И произошло столкновение интересов».
И он стал мне рассказывать. Он больше чем полжизни знал Либертад. Они вместе ходили в школу в Ла-Техе. На первом курсе университета они стали любовниками. Она обожала его. А он уехал в Нью-Йорк. Когда он вернулся, она уже стала проституткой. Однако он никогда не платил за свои посещения. Все равно это было ужасно. Затем она решила стать знаменитой проституткой и отправилась в Гавану. По возвращении она уже не была в него влюблена. Он ей просто нравился. А он пленен ею.
«Я презираю ее, — говорит он, — но у меня не хватает духу отказать ей в ее причудах. Она стала ипа mujer sin alma…»[127]
Я знаю, почему он предпочел произнести это по-испански. Так оно звучит менее банально, чем по-английски.
Киттредж, по-моему, у меня появляются инстинкты, необходимые для моей работы. Шеви закончил свою горестную историю, положил голову на наш добротный, дешевый рыжий деревянный стол и разрыдался.
«Почему вы не перестанете врать? — сказал я. — Мы же знаем, откуда Либертад. Вовсе не из Ла-Техи». Я только притворялся, будто знаю это, но что-то в его истории не складывалось. Слишком много в ней было южноамериканского пафоса, который неизменно появляется у любовников, знавших друг друга с детства.
«Ну, — сказал он, — у правды бывает много слоев».
Киттредж, уже очень поздно, и я на этом ставлю точку; я не узнал всей правды в ту ночь — на это потребовалось бы куда больше времени, но, уверяю вас, факты, когда я с ними познакомился, были весьма необычны. Потерпите, я расскажу вам больше через день-другой. Пожалуй, признаюсь: я крайне раздосадован тем, что вы до сих пор не соизволили рассказать мне про логовище Дракулы.
Радуясь возможности общения,
Гарри.<p>28</p>Это была еще одна ложь. Письмо я оборвал не из желания наказать Киттредж. Я просто не знал, как вести дальше рассказ. Я ведь начал-то с измышления, будто Шеви позвонил мне, и с той минуты пытался сбалансировать повествование, что часто приходится делать с отчетами, которые посылаешь в управление. Если по какой-то причине ты не мог написать в Вашингтон правду, что ты, например, нанял Горди Морвуда проделать определенную работу, тогда как из Спячки пришло указание поотставить его, в таком случае ты даешь Горди другое имя и платишь ему, а расход указываешь в новом досье. Двойная бухгалтерия — это искусство! Редко кто из оперативников время от времени не прибегал к ней.
