«В таком случае мне придется проинформировать Пеонеса о встрече».
«Вы считаете, что должны? Не думаю, чтобы она сказала ему хоть слово».
«Не скажет, нет, верно? Она ведь ничего этим не выиграет».
«Нет, сэр».
Хант щелкнул языком.
«Ну, мы не допустим, чтобы это превратилось в помешательство», — сказал он.
Учитывая все это, можете представить себе, как были встречены самые изощренные трюки Либертад. Первым пунктом в ее программе было заставить мистера Ховарда Ханта проявить галантность, но все ее чары наталкивались на одну его особенность: красота, не подкрепленная общественным положением, не оказывала на Ханта воздействия.
А потому после первого обмена любезностями он сразу перешел к делу. Мы едва успели сделать по нескольку глотков мартини (Ховард настоял на том, чтобы самому приготовить коктейль — за столиком!), как начался допрос Райской Птички.
«Что вы можете мне рассказать о Фиделе Кастро? Вы встречались с ним на Кубе?» — спросил Ховард.
Это было слишком рано. Шеви впервые с той минуты, как мы сели за столик, встретился со мной взглядом — в его глазах было сожаление, которое чувствовал и я.
«Да, — сказала Либертад. — Фидель Кастро сейчас в горах».
«Правильно, — сказал Ховард. — Мне это известно».
«В Сьерра-Мадре», — сказала она.
«Совершенно верно, — сказал Хант. — Но как вы все-таки с ним познакомились?»
Мне было неловко это слушать. Ханту вовсе не обязательно владеть искусством допроса, но он, безусловно, мог бы вести его лучше. А он стал сыпать вопросами безо всякого вступления, без попытки как-то разговорить Либертад. Даже не обменялся с ней взглядами.
Тем не менее она старалась быть вежливой. Она готова была платить наличными.
«У Фиделя Кастро был роман с моей ближайшей подругой в Гаване. Теперь, когда он в горах, моя подруга, конечно, видит его не так часто».
«Но она все-таки видит его?»
«При случае он пробирается в Гавану. Вот тогда они встречаются».
«А что еще он делает в Гаване?»
«Насколько мне известно, выступает перед группами людей и собирает деньги».
«А вы бываете на такого рода собраниях?»
«Была только раз и то для того, чтобы рассказать моему большому другу Фульхенсио Батисте, о чем там шла речь. Сеньор Кастро говорил как разгневанный революционер, он сказал: „Фульхенсио поддерживают янки“.»
«Вы сами слышали, как он это сказал?»
Она убежденно кивнула.
«А в другом плане вы сеньора Кастро не знаете?»
«Во время моего пребывания на Кубе я жила только с одним мужчиной, так же как сейчас живу только с вашим другом, чье имя мне нет нужды называть».
