«У меня возникло несколько вопросов, — продолжал он. — Мы здесь под Хантом. Шефом, который главной целью тайных операций считает залавливание местных полицейских. Ховард влюблен в Пеонеса, а Пеонес влюблен в Ла Ленгуа. И я обладаю информацией, которой будут так же рады, как сифилису в чашке Петри. Но ты меня знаешь. Я никогда не довольствуюсь тем, что имею. Я начинаю расспрашивать в местных борделях, а они, братец мой, все тебе выложат. До Гаваны Либертад именовалась Родриго. Родриго Дуразно, не как-нибудь. Специальное обслуживание. Полноценный пенис, которым он не мог пользоваться как надо, и груди. Был своего рода главным номером на оргиях. Ну, сам понимаешь. — Порринджер поставил чашку на блюдце и скорчил гримасу. — Кофе ужасно кислый. — Он поманил официанта, указал на пустую чашку и сказал: — Родриго решил переделать себе пол. Стал копить песо. Отправился в Швецию. После операции уже она поехала в Лас-Вегас опробовать новую дырку. (Киттредж, ничего не могу поделать: так он говорит. Считайте его техником в области инженерии плоти.) Словом, Хаббард, ее водопроводная труба не работала, как предсказывали шведы. Дыра оказалась слишком нежной и не выдерживала напора. Может, что-то там сместилось. А задняя дырка, которая в дни работы в Монтевидео была надежным выходом из положения, не могла функционировать из-за близости к оперированному месту — она могла служить лишь для испражнения, для чего и была создана Богом, пока мы, грязные фермеры, не явились на свет. Так что добрые старые времена, когда можно было отработать задницей, отошли в прошлое. Как же Либертад управляется теперь? Хозяйки борделей, с которыми она продолжает дружить, рассказали мне, что она так научилась работать руками — ни один мужик ничего не поймет. Мне трудно такому поверить, но так говорят. Она подцепила своего техасца в Лас-Вегасе, он взял ее с собой в Гавану, и она многие месяцы скрывала от него свою тайну. Он считал, что нашел блондинку-динамит, которая любит трахаться в темноте. Не знаю, сколько денег сделал этот мужик, но в постели он оказался дурак дураком, верно? Как насчет того, чтобы съесть по сандвичу и выпить? А то от этих разговоров я проголодался».
Мы пообедали в кафе «Трувилль» — съели ноги и мозги, глядя на мчащиеся мимо машины.
