Женя уже некоторое время называет Вархова некультурным. Я знаком с этим выражением благодаря Мазарову, но Гохогон, один из Финских Миков, уверяет меня, что русские воспринимают это как оскорбление: ты либо культурный человек, либо понятия о культуре не имеешь. Евгения Аркадьевна считает, что она опустилась, воспылав страстью к некультурному Вархову.
«У меня было пять тетушек, все были дамами, и все умерли. Они бы в обморок упали от одного твоего вида».
Его отклики на такие высказывания в расшифровке выглядят обычно так: «ВАРХОВ…(что-то бурчит)».
Любопытство мое возбуждено, и я прошу Гохогона дать мне прослушать пленку. И выявляется один любопытный момент. Женя, возможно, говорит грубости, но произносит их мягко, мелодичным голосом. А у Вархова в бурчанье звучит радость — так радуется гиппопотам, фыркая в грязи. «Хорошо», — произносит он хрипло, и звучит это как бурчанье.
«Я позорю мою семью», — говорит Женя.
«Хорошо».
«Ты настоящий пес».
«Хорошо».
«Ты свинья».
«Хорошо».
«Образчик алчности».
«Хорошо, хорошо».
Мне на ум приходит Пеонес. Есть между ними что-то общее? Или люди, примитивно жестокие, любят, когда их хлещут? Значит, существуют все же весы внутреннего правосудия!
«Говори же, говори, — просит он. — Я здесь, чтобы слушать».
«Это недостойно».
«Оʼкей».
«Недостойно обходиться так с моим мужем».
«Понятно».
«Ты вызываешь у меня отвращение».
«Не вызываю», — говорит Вархов.
«Нет, не вызываешь. Иди сюда. Ты мне нужен».
Вздохи, тяжелое дыхание, скрип пружин. Потом маниакальные крики. (Да, я все-таки слушаю пленку.) Не всегда можно разобрать, кто говорит.
«Наяривай же, наяривай. Ты — моя свобода, мое дерьмо!» — вскрикивает Женя. Да, это, безусловно, ее голос, и даже на пленке я чувствую, как она вырывается из своего болота и взмывает ввысь. Не знаю, должен ли я ей сочувствовать или возмущаться. Слушая пленку, я ощущаю сладостное подташнивание от ее страсти и думаю, не затронуло ли это во мне какой-то нерв, управляющий противоестественными желаниями.
Хант время от времени посещает меня, призывая подбирать самые пикантные куски.
«Ограничь свой выбор играми. Я хочу проткнуть Бориса в самое уязвимое место. Разговорчики про то, „какой у меня потрясающий муж“, не нужны. Черт побери, Гарри, мужчина способен простить жену, которая говорит о нем с любовником. Так что выискивай те места, когда она говорит: „Да всади ж поглубже, ты, чертов трахальщик“. Выдавай настоящую продукцию. Вырвем сердце у Бориса, этого бедного непонятого кагэбэшника, мерзавца, участника массовых убийств».
