Короче, моя дорогая, ты понимаешь, о чем я. Многие выглядят донкихотами, кое-кто больше напоминает Санчо Пансу. Попадаются адвокаты — крахмальный воротничок и усы с остро закрученными кончиками. А то бывают такие франты, будто только что сошли со страниц Пруста, молодые и опасные сеньорчики; есть и совершенно зверские рожи, настолько смердящие гангстеризмом, что полицейский патруль на шоссе чисто интуитивно бросился бы в погоню за ними. Кого только нет — и юнцы с прыщавыми физиономиями, бледные и цепенеющие при одной мысли о сделанном благородном, но страшноватом выборе, определенно чреватом опасностью; и пожилые особи со складками жира на животе, пытающиеся вернуть хотя бы частицу утраченной молодости. Физическая немощь проходит передо мной, содрогаясь всем телом; труса толкает в спину презрение ровни. Как правило, являются трое-четверо пьянчуг, один-два профессиональных военных, остававшихся с Батистой до самого конца, а значит, для нас непригодных. Вот так они и маршируют, энтузиасты и параноики (или просто параноики), бравые или застенчивые, но все крещенные с пышностью необыкновенной: Сансалио Аурибаль Санистебан, Араселио Потела-Альмагро, Альехо Аугусто Меруэлос, Рейнальдо Балан. Над их колыбельками в мелкобуржуазных небесах, должно быть, не затихали фейерверки.
Разумеется, в моей работе приходится учитывать и ряд практических аспектов. Мне пришлось внимательно присмотреться к пяти политическим партиям и организациям, с которыми мы с Хантом работаем: это Христианско-демократическое движение (ХДД), ААА, Монти-Кристи, Рескат и Движение за революционное восстановление (ДРВ).
