На ней были зеленые туфли и зеленое шелковое платье, такое же зеленое, как и ее глаза. Единственное отличие от вчерашнего дня. Мы сидели за той же стойкой в том же полупустом зале напротив той же стеклянной стены, за которой был виден бассейн и бисквитный пляж, и часы снова показывали шесть. Нескончаемо долгий и по-летнему безжалостный день нехотя клонился в Майами к вечеру, но нам до этого не было ни малейшего дела: мы удобно расположились в безвременном пространстве, которое предвещало долгий путь сквозь сумерки, а что до моих предрассветных конвульсий, то они были уже далеко позади. Я подался вперед и поцеловал Модену. Не знаю, было ли это мне наградой за выполненное в срок обещание или она целые сутки только и мечтала о том, чтобы снова поцеловать меня, но я почувствовал, что надо мной нависает беда. Влюбиться в Модену Мэрфи не так уж и невозможно. Ее нарочитая осторожность в разговоре была лишь вуалью, которую ничего не стоит сорвать, а под ней во всей своей первозданности обнажится вполне понятное желание — теплое и сладкое, пылкое и необузданное, каким ему и положено быть. Теперь я понимал, что в ее устах означало «без фокусов».
— Хватит, — запротестовала она, — ну-ка довольно с этим.
И слегка отстранилась, отодвинув границу на пару дюймов. Я терялся, не зная, кем больше восхищаться — ею или собой. Никогда я не производил подобного эффекта на девушку, нет, даже на Салли. В голове у меня засел один-единственный вопрос — где? Ну и, соответственно, разрешит ли она мне подняться к ней в номер.
Не тут-то было. Она выпрямилась и заявила, что я должен уважать ее законы. Ручка есть? Есть. Она нарисовала на салфетке маленький кружок, потом рассекла его вертикальным диаметром.
— Вот так я живу, — сказала она, — по одному мужчине на каждой половине, и этого вполне достаточно.
— Почему?
— Потому что за пределами этого круга — хаос.
— Откуда ты знаешь?
— Откуда знаю — не знаю, но мне это ясно. Неужели ты мог подумать, что я вот так болтаюсь и целуюсь с кем попало, как сейчас с тобой?
— Нет, я надеюсь.
— Ты меня будоражишь.
— Можно я поцелую тебя еще?
— Не знаю. На нас все еще косятся.
Три средних лет пары — туристы — торчали за отдельными столиками в просторном зале «Май-Тай». В Майами-Бич лето. Бедняга «Фонтенбло»!
— Раз ты не хочешь расстаться с тем малым из Вашингтона, тогда почему бы тебе не дать отставку второму, что в Палм-Бич? — предложил я.
— Если бы я могла сказать тебе, кто это, ты бы понял.
— А как вы встретились?
Она явно гордилась собой. Ей, безусловно, хотелось рассказать мне об этом, тем не менее она лишь помотала головой.
— Не верю я в твой кружочек, — настаивал я.
— Но ведь я не все время так жила. Два года у меня был только Уолтер.
— Уолтер, который из Вашингтона?
— Пожалуйста, не говори о нем таким тоном. Он добр ко мне.
— Только женат.
— Не важно. Он любил меня, а я его нет, так что все справедливо. И ни в ком я больше не нуждалась. Когда мы встретились, я была еще девушкой. — И она опять прыснула своим гортанным смешком, будто самое сокровенное в ней вновь требовало выхода на поверхность. — Разумеется, у него время от времени стали возникать заместители, но вторая половина круга оставалась вакантной. Вот когда тебе надо было появиться.
— Поцелуй меня еще раз.
— Отстань.
— Значит, дальше на твоем горизонте возникает Синатра.
— Откуда ты знаешь?
— Возможно, потому, что мы с тобой уже почти одно целое.
— Ты явно чего-то добиваешься, — сказала она. — Может, ты и взаправду хочешь меня, но ты явно чего-то добиваешься.
— Расскажи мне о Синатре.
— Сейчас не могу и не стану. Скажу только, что он все порушил.
— Может, все-таки расскажешь, а?
— Нет, я не должна этого делать. Я же твердо решила раз и навсегда: моя жизнь подчиняется непреложному закону круга.
Я подумал: «А ведь, похоже, меня вот-вот угораздит снова влюбиться в женщину, которая, говоря о себе, изъясняется собственными понятиями».
— Почему бы тогда не распрощаться с Уолтером, — предложил я, — и впустить в круг меня?
— Он выше рангом.
— Тогда возьми бессрочный отгул у того, что из Палм-Бич. Вы же все равно не видитесь.
— А каково тебе будет, если он появится снова, — нашлась она, — и мне придется распрощаться с тобой?
— Я попытался бы сохранить новое status quo.
Она рассмеялась, по достоинству оценив отвагу претендента в любовники, но, как ни крути, я выглядел нелепо.
— А как зовут этого парня из Палм-Бич? — допытывался я. — Не могу же я называть его Палм-Бич…
— Хорошо, скажу, все равно тебе это ничего не даст. Джек.
— Уолтер и Джек.
— Да.
— Не Сэм и Джек?
— Безусловно, нет.
— Не Фрэнк и Джек?
— Мимо.
— Но на Джека тебя вывел Синатра?
— Боже мой, — воскликнула она, — ты опять угадал! Ты, видимо, в своем деле дока.
Я не стал пояснять, что выбор слишком прост — кроме Синатры и некому.
— А теперь иди, — сказала она.
— Куда это? Вечер у меня свободен…
— А у меня свидание. С Сэмом.
— Отмени.
