— У меня не было времени на чтение всей этой чертовой кучи. Так, пробежал глазами. Тебе предстоит переварить все содержимое этого чемодана и составить для меня резюме. Не пропусти ничего существенного… Это все продукция ФБР, они, когда надо, чистили запись с помощью электроники, но все равно полно непонятных мест. ФБР только так и работает. Так что проясни для меня текст. Оставь только самое основное. Когда идет многословие, ухвати и суммируй смысл. Из всей этой каши выуди по возможности ясную картину перемещений в пространстве нашей предприимчивой СИНЕЙ БОРОДЫ. — Он внимательно на меня посмотрел. — А каковы твои шансы оказаться с этой кралей в постели?
— Пятьдесят на пятьдесят, — выскочил из меня ответ. — Надо поразмыслить, гожусь ли я для этого.
— Наверняка все эти советские живчики задают себе тот же вопрос, отправляясь к нам в гости по заданию КГБ. Стань ее наперсником. Естественно, старайся не оставлять голоса на пленках бюро. Води ее каждый раз в новый гостиничный номер.
— Это будет накладно.
Он заметно помрачнел.
— Может, вы разрешите мне воспользоваться конспиративными квартирами? — спросил я. — У меня в Майами есть на примете несколько подходящих хат.
— О Господи, вот теперь мы наступаем на Тору! — Хью взвесил возможный риск. — Давай-ка начнем с номеров, — заключил он, — а если расходы полезут из разумных в безумные, вернемся к твоему предложению.
— Дассэр. — Я сделал паузу. — Предположим, я достигну желанной цели, но тут надо предвидеть некоторые сложности.
— Ну-ка, ну-ка!
— Раз уж ФБР прослушивает ее номер в «Фонтенбло», они рано или поздно услышат имя Гарри Филда в ее трескотне с друзьями. Да и сама она вполне может заподозрить, что Филд работает на ЦРУ. В Майами это предположение не считается бредовым. В итоге бюро меня засечет и начнет пасти.
Хью кивнул.
— А есть какой-нибудь способ сделать так, чтобы она тебя не упоминала?
— Возможно, мне удастся убедить ее, что этот самый РАПУНЦЕЛ переломает мне ноги, если она не обезопасит меня.
— Что ж, это, будем надеяться, хоть в какой-то мере заживит постоянно саднящую рану многословия. — Он подмигнул. — А знаешь, если бы не служба в управлении, я, наверное, был бы так же разговорчив, как она.
— Вы? — удивился я. — Как она?
— В нашей работе подсознательное желание выдать секрет сравнимо разве что с могучим сексуальным желанием у монаха. — Он хлопнул меня по спине, явно потешаясь над тем, что я в очередной раз не могу понять, всерьез он это говорит или дурака валяет. — Старик, — были его последние слова, — в полночь есть рейс на Майами. Лети-ка ты восвояси.
Он даже отвез меня в аэропорт, а это была редкая честь. По дороге я набрался смелости и спросил о Киттредж и Кристофере.
— Я вижусь с ними раз в месяц, — медленно произнес он, будто взвешивая, достоин ли я такого доверия. — У нас бывают нежные воссоединения в Мэне. Но мне и в самом деле одиноко, Гарри. Что поделаешь, судьба. Киттредж пишет книгу.
— Ну и как успехи?
— Та часть, которую она мне показала, превосходна, на мой взгляд. Особенно замечательно сказано про нарциссизм. У нее новая теория — для меня по крайней мере, — и принцип Альфы и Омеги там работает отменно. Нарциссы, по ее разумению, — это люди, чьи человеческие страсти направлены на самих себя. Это блеск, и, надеюсь, будет оценено по достоинству. Ей нужно признание, нашей девочке. — Сжав баранку обеими руками, он вперил взгляд вдаль. — К тому же Киттредж — прекрасная мать. Парнишка у нас великолепный. Я так по нему скучаю, что словами не описать.
Мы подъехали к нужному входу в аэровокзал, и он пожал мне руку.
— Давай немного поразвлечемся на этом деле. Ведь наша работенка нудна лишь до тех пор, пока не увидишь возможности развлечься.
В самолете я вздремнул, хотя, видно, вымотался настолько, что и в Майами меня клонило ко сну, тем не менее я рванул в контору, сунул содержимое чемоданчика в сейф и только после этого прикорнул на пару часов, скрючившись на письменном столе, который, на беду, оказался на фут короче, чем надо. Приснились мне пятьдесят тысяч злобных гномов РАПУНЦЕЛА, которые паутиной связывали мне ноги.
