Ханту так понравилось собственное творчество, что он продемонстрировал записку мне. Я похвалил ее литературные достоинства, не слишком напирая на собственный вкус. В конце концов, он был прав. Мы теряли многих из наших молодых агентов. Агентурные сети в провинциальных кубинских городах сыпались то и дело, а те наши нелегалы, которым удавалось выходить с нами на связь, вполне соответствовали кислой хантовской аксиоме, что шпион, предоставленный сам себе, всегда сообщает в центр только то, что, по его мнению, от него хотят услышать. Слишком часто мы получали вместо информации оптимистические слухи. Я был вынужден давать оценку достоверности направляемых в Эпицентр отчетов, и чаще всего я оценивал ее в десять-двадцать процентов. То и дело попадались такие перлы, как «Камагуэй вот-вот взорвется», «Гавана бурлит», «Бухта Гуантанамо стала для кубинцев Меккой», «Кастро в глубокой депрессии», «Народное ополчение — на грани восстания»… Почти никакой конкретики, сплошная вода. В Эпицентре же мои доклады поступали к двум кретинам-солдафонам, которых я знал лишь под кличками ВИКИНГ и РЕЗЕЦ. Они были вечно недовольны моими оценками. «А вы уверены, что подаете материал в неискаженном виде?» — допытывались они у меня по телефону. Мне же оставалось лишь уверять их в том, что мы в «Зените» перелопачиваем тонны руды и хотя бы отдаленно напоминающее золото немедленно отправляем на север.
У Ховарда и прежде не было дня без неурядиц с «фронтовиками», но теперь его жизнь превратилась в сплошную нервотрепку. Самый молодой лидер — Мануэль Артиме — находился в лагере с Бригадой, и остальные не желали с этим мириться. Артиме был истый католик, и, пожалуй, наиболее консервативный из всей пятерки. В «Зените» распространился слух, что управление готовит его в будущие президенты Кубы. В результате остальные четверо стали требовать, чтобы их тоже отправили в ТРАКС. А Тото Барбаро продолжал визжать: «Вы только дайте нам двадцать миллионов, и все! После победы вернем. Мы сами купим катера и двинем на Гавану!»
— А как, — спрашивал Ховард, — вы собираетесь преодолеть на этих катерах кордоны нашей береговой охраны? Наберитесь терпения, — обычно добавлял он, — доверьтесь хватке тех, кто стоит за моей спиной. Бывший посол на Кубе Уильям Поули и другие состоятельные бизнесмены вроде Ховарда Хьюза и X. Дж. Ханта очень близки к будущему президенту США.
— А что, если Никсон не победит? — спрашивал кто-то из лидеров фронта.
— Могу лишь надеяться, что для нас ничего не изменится и при Кеннеди, — отвечал Хант.
За несколько дней до выборов Барбаро пригласил меня выпить.
— Ты должен передать своему отцу, — сказал он, — что все руководство фронта — все мы пятеро — в опасности.
— Со стороны кого?
Барбаро никогда не отвечал на серьезный вопрос торопливо из боязни, что собеседник не оценит важности его ответа.
— Есть веские основания, — произнес он, сделав несколько глотков anejo, — опасаться Марио Гарсию Коли.
— Я слышал о нем.
— Коли — кубинский миллионер крайне правых взглядов. Он даже Артиме считает солдатом Сатаны. Как только фронт окажется на Кубе и провозгласит себя временным правительством, Коли немедленно попытается расправиться с каждым из пяти руководителей. У него есть свободные средства, а в качестве исполнителей он использует людей Роландо Масферрера с атолла Безымянного.
— Чепуха! — воскликнул я. — Вашу безопасность обеспечит Бригада.
— Брига-а-да, — он скорчил гримасу. — Головорезы Гарсии Коли туда давно пролезли. Я тебе еще раз повторяю: мы, лидеры фронта, будем казнены через несколько дней после высадки. Ты просто не представляешь себе эту опасность. Кумир Коли — генерал Франко. Много лет его отец служил кубинским послом в Мадриде. До нас дошли сведения, что Никсон намерен оказать Коли поддержку. — Тото положил руку мне на локоть. — Так ты передашь отцу?
Я кивнул, хотя уже решил, что не буду передавать. Слишком фантастическая история. Процентов двадцать по шкале вероятности. С Хантом на эту тему я, однако, решил поговорить.
Хант пришел в ярость.
— Подобный слух может деморализовать весь фронт. Ты бы лучше поговорил с Берни Баркером. Он знает этого Фаустино Барбаро насквозь. Берни тебе скажет, что если Барбаро боится покушения, так это потому, что его и в самом деле давно пора отправить на тот свет.
— Значит, я могу поговорить с Баркером? — переспросил я. — Хочу добраться в этой истории до донышка.
— Приятнее в нужнике копаться, — поморщился Ховард.
Мы условились — Хант, Баркер и я — вместе понаблюдать за итогами выборов восьмого вечером. У Ховарда была соседка-разведенка на Поинсиана-авеню. Она устраивала вечеринку.
— Найдется кого привести? — спросил Ховард, ткнув меня пальцем в грудь. — Или дефицит?
— Конечно, — ответил я, — у меня есть подружка.
— Ну и слава Богу.
— Эд, — попросил я, — не откажите в любезности. Моя девушка в довольно близких отношениях с семейством Кеннеди. Буду вам весьма признателен, если вы не станете высказывать свое мнение о Джеке слишком уж резко.
