Мы вылетели из Опа-Локки на грузовом самолете «С-46». Полет проходил вслепую. Я знаю, что ты не раз так летал, а я летел впервые, когда при взлете не вспыхивают огни на крыльях или — что еще важнее — нет огней на взлетной полосе, и, рискуя вывести тебя из терпения, скажу, что чувствовал я себя словно в животе кита. Самолет был набит до предела разными разностями, и Хант, Артиме, Барбаро и я вынуждены были завернуться в одеяла из-за царившего в неотапливаемом отсеке холода и спать прямо на картонных ящиках, стоявших между тяжелым оборудованием. Время от времени благодаря любезности пилота и второго пилота нам давали кофе и сандвичи.
Даже среди ночи Барбаро не оставлял нас в покое. Я видел этого человека в разном состоянии нервозности, но ни разу в столь сильном, как последние несколько дней. Иногда я думаю, что споры действуют на него подобно нитроглицерину, который он принимает, и расширяют артерии. Всю ночь он то и дело восклицал, что волнения в ТРАКСЕ вызваны запретом на его поездки в Гватемалу и что сейчас его миссия — очистить ТРАКС от сторонников Батисты.
Слушать Тото, оседлавшего своего конька и без конца твердившего: «Дайте мне денег, и я завоюю Кубу», было, безусловно, малоинтересно, но тут проявился дар Ханта-наездника. Он просто увел старого мерина с тропы, время от времени вставляя какой-нибудь довод, чтобы у Тото создалось впечатление, что его слушают. Я попытался заснуть, но был в такой ярости, что не смог. Лишь мое уважение к тебе и к Ханту помешало мне крикнуть: «Ах ты, старая фальшивка! Выкормыш Траффиканте!»
Мы прилетели в Гватемала-Сити на заре и, позавтракав, перенесли все привезенное в «Аэро коммандер», личный самолет президента Гватемалы.
Вот тут я увидел страну. Мы летели невероятно низко над джунглями, раскинувшимися между большими, покрытыми пеплом кратерами потухших вулканов. Ваш гид-рассказчик признается, что никогда не видел такой по-настоящему изумрудной зелени, как в джунглях, а посадка на земляной площадке, расчищенной на склоне горы, привела бы в восторг каскадера. Мы остановились в десяти футах от стены джунглей. Страха я не чувствовал. Я ведь сын Кэла Хаббарда.
