Нелегко дается мне этот текст. Трижды я ошибался в написании слова «неинформированными». Умственная усталость берет свое, подсовывая разные образы: я — в подземной темнице, а у выхода из нее меня ждет женщина с огромным влагалищем. Я знаю, что оно огромное, так как она стоит враскорячку, и Хант с Филлипсом ласкают ее огромным пером. Она неуемна — требует, чтобы ее ласкали и ласкали. Ей не важно, где перо было минуту назад. Она хочет ощущать, где оно сейчас.
Я хохотнул. Мы — гномы, стремящиеся понравиться великой американской публике. К своему ужасу, я вдруг чувствую, что меня сейчас вырвет. И понимаю почему. Из окружающих кабинок несет блевотиной. У меня такой острый нюх, что я не только различаю запах виски и водки, но даже запах каждой металлической карманной фляги, как аптечный запах декседрина. Мы уже не один день сидим на нем. Вот так же, наверное, чувствуют себя люди, когда рассыпается брак.
Выйдя из уборной, я получаю задание написать несколько туманностей вместо подготовленных нами радиопередач, которые предполагалось пускать в эфир на Кубу после стремительно одержанных побед. Я составляю следующий текст: «Рыба в ярких пятнах. Хавьер несет свою мотыгу. Кит выпустит фонтан воды в полнолуние. Травы колышутся. В землю бросают зерно».
Никто не станет препираться по поводу этого текста.
19 апреля 1961 года, 17.00
Читаю последнее сообщение. Оно поступило в 16.30 по каналу «Блахара»:
СРАЖАТЬСЯ БОЛЬШЕ НЕЧЕМ. УХОЖУ В ЛЕСА. ДОЖИДАТЬСЯ ВАС НЕ МОГУ. = ПЕПЕ.
19 апреля 1961 года, 17.30
Затем пришла запись разговора, окончившегося в 16.40.
«Грэй. Держитесь, мы идем на выручку. И все вам привезем.
Пепе. Сколько времени надо держаться?
Грэй. От трех до четырех часов.
Пепе. Вы не успеете прибыть сюда. Прощайте, друзья. Я разбиваю приемник».
У нас тут считают, что Пепе Сан-Роман, Артиме и их штаб двинулись в болота Сапата. Человек тридцать — сорок из них сумеют добраться до гор Эскамбрай. Подобно Кастро они могут создать там сильную партизанскую группу. Во всяком случае, я подозреваю, что так думают Артиме и Сан-Роман.
19 апреля 1961 года, 18.00
Люди начали уходить из Эпицентра. Кто-то остается. Большинству делать здесь больше нечего. Тем не менее они остаются, как и я. Наверное, нам всем присуща жажда ясности. Мы, видимо, принадлежим к тому сорту людей, что сидят до трех часов ночи, слушая передачи последних известий о какой-то катастрофе в надежде услышать новую подробность.
