Если мы и дальше намерены обмениваться письмами, я бы попросил оставить Модену в стороне. Не могли бы мы делиться друг с другом чем-то другим? Я, например, готов — хотите верьте, хотите нет — обсудить вашу теорию нарциссизма. Почему бы вам не дать мне об этом представление? Предполагаю, что ваши формулы применимы к некоторым нашим знакомым. А также ваши соображения по поводу психопатии.
Что до меня, то я нахожусь в весьма странном месте. Моя карьера в кандалах. Никакого попутного ветра. Есть, однако, намеки на возникновение нового ветра. Птичка, летящая по небу перед моим внутренним взором, внезапно повернула и полетела в обратном направлении. Во всяком случае, такую картину увидел я, когда лежал с закрытыми глазами. И вот час назад раздался звонок от вашего супруга. Мы с ним ужинаем в ресторане «У Харви» в субботу, 28 октября, в семь вечера. С нами будет, как он объявил, генерал Эдвард Лэнсдейл. Один из пунктов программы вечера — работа для меня, пообещал ваш добряк Хью. И повесил трубку.
Вам известно, что за этим кроется?
Ваш Гарри.26 октября 1961 года
Дорогой Гарри!
Позвольте мне несколько позже ответить на ваш вопрос. Сначала я, пожалуй, удовлетворю ваше любопытство по поводу нарциссизма и психопатии. Это подводит меня к тому, что я хочу сказать про вас и в еще большей степени — про себя. Итак, крайне сжато, вот моя теория относительно нарциссизма — целая куча понятий!
Прежде всего выбросьте из головы расхожее мнение, что нарцисс — это человек, влюбленный в себя. Такое представление полностью уводит нас в сторону. Суть в том, что можно ненавидеть себя и быть нарциссом. Ключ к нарциссизму: Ты сам себе товарищ и друг. Там, где нормальные люди способны чувствовать любовь и ненависть к другим, нарцисс измучен до бесчувствия, ибо его Альфа и Омега ведут между собой бесконечную войну. И человек ищет мира в себе, который никогда не наступает.
Эта фундаментальная неспособность поддерживать отношения с другими людьми яснее всего проявляется в любовных делах. Как бы близки и влюблены друг в друга ни были два нарцисса, это лишь проявление их решения полюбить. А под этим лежит душевная раздвоенность.
Однако парадокс, Гарри, в том, что не бывает любви более сильной, в большей мере исполненной боли и муки, чем любовь двух нарциссов. Ведь столь многое поставлено на карту! Если они сумеют по-настоящему сблизиться друг с другом, они выберутся из своей скорлупы. Это все равно как перейти от онанизма к честному сожительству.
