Эта песенка, распеваемая задорными детскими голосами, долго преследовала его во сне. В ночных кошмарах он видел не инопланетных монстров, а их — милых одноклассников, с нескрываемым удовольствием тыкающих пальцами в его изношенную часто до дыр одежду.
Его мать, Тамила Тарханова, приехала в городок откуда-то из горного аула. Там побывал студенческий отряд фольклористов, и один из них, русоволосый красавчик, так понравился молодой местной девушке, что она не смогла ему отказать и опозорила себя на весь аул. Красавчик уехал, а Тамиле пришлось бежать под покровом ночи, спасая свою жизнь от разгневанной ее падением родни.
В российском городке полуграмотная девушка смогла устроиться лишь дворником. А через месяц оказалось, что она беременна. Сообщить о нежданной радости отцу ребенка она не могла — он скрылся в туманной дали, не оставив черноокой красавице никаких контактов. Пришлось выкручиваться самой, благо, служебную квартирку в подвале ей выделили, и работа находилась, можно сказать, совсем рядом с домом.
Но вот денег на двоих хронически не хватало. И потому одежду Эдику она не покупала, а с благодарностью принимала у жильцов дома. И те охотно отдавали женщине то, из чего выросли их собственные дети. Увы, в те времена одежду носили долго, и занашивали достаточно сильно. Поэтому до восьмого класса Эдик выглядел настоящим оборванцем. А мать от безнадеги начала выпивать. Сначала потихоньку, а потом — уже не скрываясь. Правда, свою работу она худо-бедно выполняла, но окончательное падение было явно делом недолгого времени.
Но дразнить его перестали намного раньше. Особой силой Эдик не отличался, зато обладал поразительной злопамятностью и особым, хитроумным складом ума. И скоро одноклассники заметили, что с теми, кто показывал на оборвашку пальцем, очень скоро происходили разные несчастья. Внезапно пропадали тетрадки с домашним заданием, сменная обувь оказывалась в мусорнике, а пеналы, спущенные в унитаз, забивали школьные трубы и служили причиной скандала. Причем, ни разу никому не удавалось доказать вину Эдика. Дети жаловались на него, но он, смотря в глаза учителю своими большими темными глазами с застывшей в них слезой, уверял, что на него просто наговаривают, потому что он — сын дворничихи!
После того, как шестом классе на одного из весельчаков свалилась глыба льда с крыши дома, где работала мать Эдика, от него отстали. Дружить с оборванцем по прежнему считалось унизительным, но в лицо ему никто больше не смеялся. Только тихо перешептывались за спиной. Эдик стал героем местным школьных легенд, и заметил, что многие девочки класса начали поглядывать на него с интересом. Этот интерес не гасила даже его рваная одежда и плохие оценки, которые ему ставили, скорее, не за знания, а за убогий внешний вид.
Но Эдика еще не интересовали девочки, зато очень интересовали деньги. Он хотел раз и навсегда вырваться из нищеты, чтобы никогда больше не только не слышать оскорбления, но даже не видеть брошенные вскользь презрительные взгляды. Он чувствовал, что умнее тех недоумков, которые над ним смеялись, и красивее их, но все портила бедность!
Он часами бродил по городу, раздумывая, как можно разбогатеть, и строя дикие, еще детские планы. В мечтах он добывал пистолет и грабил Сберкассу, охотился за местным почтальоном, разносивший пенсии, или врывался на концерт в местном доме Культуры и, наставив оружие на толпу растерянных любителей музыки, велел им снимать кольца и браслеты с рук и вынимать из ушей серьги.
К восьмому классу эти мечты стали приобретать более практический оттенок. Он по-прежнему часами в одиночестве бродил по городу, но теперь его внимание привлекали скупки драгметаллов. Привалившись к стене какого-нибудь дома неподалеку от одной из местных скупок, он подолгу следил за ветхими старушками, которые заходили со служебного входа, держась за оттопыренные карманы старомодных кофт, а выходили грустные, иногда в слезах. Ограбить старушек было проще, чем почтальона или целый дом культуры, и Эдика останавливала вовсе не жалость или уважение к старости. Нет, его пугала мысль, что после первого же ограбления ему на хвост сядет милиция, и дальнейшие нападения приведут его прямиком на тюремную скамью.
Но грабить старушек ему не пришлось. Невысокого паренька с волчьим взглядом исподлобья заметила криминальная структура, крышующая скупки. В один прекрасный день двое здоровенных бугаев схватили хрупкого мальчика под белы ручки и отволокли пред ясны очи директора скупки. Эдик отбивался, но куда ему было против взрослых здоровяков!
— Ай-ай, такой молоденький, а такой злой! — отечески покачал головой широкоплечий седобородый Махмуд Амхудинов, глядя на слегка оскалившегося мальчика. — Чего злой, слушай?
— Ограбить вас хочу! — с вызовом бросил ему Эдик, решивший, что терять уже нечего. Страха не было. Если его сейчас убьют, то так тому и быть. Жить дальше в дикой нищете он уже не мог. — Или вас, или бабок, которые вам золото продают.
— За что же нас грабить? — изумился директор. — Разве мы обидели тебя?
